Страница 71 из 173
Свежий попутный ветер несет шар со скоростью тридцать-тридцать пять километров в час. Только бы попутный ветер, и за сто часов можно промчаться из одного конца Арктики в другой: подняться на Шпицбергене, а опуститься на Аляске, пролетев над полюсом!
К весне 1896 года шар был готов. Летом в районе Шпицбергена обычно дуют ровные южные ветры. Отлет наметили на июль. От Шпицбергена до Северного полюса — тысяча двести километров. Андре планировал, что на их преодоление при благоприятном ветре потребуются два дня. А на остающиеся две тысячи триста километров до берегов Америки — еще четыре дня. Итого шесть дней. Кроме того, Андре считал, что у его шара запас газа имеется еще на двадцать четыре дня, то есть всего на месяц. Пятикратный запас, гарантирующий от всяких случайностей!
7 июня из Гетеборга на шхуне «Вирго» отплыли на Шпицберген к острову Датскому. Бухту, в которой бросили якорь, назвали именем шхуны. В июле был готов ангар, где собирались надувать шар. Ночевали кто на пароходе, кто в палатках на берегу. Когда ветер дул с севера, все сильно мерзли, даже во время работы. В безветренные дни было солнечно, тепло.
Наконец шар надули. Погрузили в гондолу запасы продовольствия и научное оборудование.
Время шло. Миновал июль, наступил август. А попутного ветра все не было. Между тем стала обнаруживаться утечка газа. Утром 14 августа 1896 года к «Вирго» подошло судно. Это был знаменитый «Фрам», возвращавшийся после почти трехлетнего дрейфа. Легендарного Нансена на нем не было. К своему великому изумлению, шведы узнали, что после почти полуторагодового дрейфа Нансен с одним спутником и запасом продовольствия На сто двадцать дней 14 марта 1895 года покинул корабль и пошел на лыжах за собачьей упряжкой к Северному полюсу. С тех пор минуло семнадцать месяцев, а команда «Фрама» ничего не знала о их судьбе, хотя в это время оба норвежца уже благополучно вернулись на родину.
Через два дня «Фрам» ушел в Норвегию. Андре принимает решение отложить экспедицию на год. Ведь близилась зима, когда направление воздушных потоков в Арктике меняется и ветры начинают дуть с севера на юг. 20 августа «Вирго» отплывает на родину.
4. Звезды остались на юге
Шли месяцы. Аэростат отправили для проверки и хранения в Париж. А тем временем в команде Андре начался разлад. Доктор Экхолм еще осенью заявил, что утечка газа из шара больше, чем считает Андре, и что аэростат не отвечает необходимым требованиям для полета к полюсу. Разгорелся спор. Андре непоколебимо верил в свою идею. А может быть, с таким трудом полученная субсидия заставляла его идти до конца? Израсходовав деньги на аэростат, продовольствие и научное снаряжение, он не мог уже отступить от задуманного.
Стриндберг, как и Экхолм, считал, что расчеты Андре неправильны. Но он не решился изменить данному слову «быть верным до конца». А старый друг Андре — Экхолм — отказался участвовать в будущем полете. Для Андре это оказалось тяжелым ударом.
Но Андре всегда оставался человеком дела. И как ни велико было его огорчение, он уже через несколько дней стал подыскивать третьего спутника. Эта проблема оказалась несложной. Среди молодежи было много желающих, и Андре избрал сильного и ловкого спортсмена двадцатипятилетнего инженера Кнюта Френкеля.
И снова незаходящее солнце полярного лета. Беззвездные солнечные ночи. Да, над горизонтом круглосуточно кружило только солнце! Звезды не показывались по ночам, они как бы остались на юге.
Выстроенный в прошлом году ангар позволил сократить время подготовки к полету. Уже 8 июля шар наполнили водородом. А 10 июля подул ветер с юга. Красное солнце светило всю ночь, и шведы провели ее в напряжении.
И вот наступило утро 11 толя. Андре распорядился готовиться к полету. В 13 часов 30 минут все было готово. Андре передал сообщение для газеты «Афтонбладет» и для короля Швеции. 13 часов 46 минут. Все три аэронавта в гондоле.
— В полет! — звучит команда Андре.
Три ножа перерезают три каната, сдерживающих несущее кольцо, и под крики «Да здравствует Швеция!» шар взвивается на сто пятьдесят метров и несется над берегом. Гайдропы волочатся по гальке, затем по воде, оставляя пенный след.
Вдруг шар стал падать в море. Вот уже гондола возле самой воды. Вот зачерпнула воду. С берега видно, как летят вниз мешки с песком. Шар взвивается на семьсот метров и, подгоняемый ветром, мчится к зубцам гор острова Амстердам. Все ближе, ближе склон хребта. Еще видно, как аэростат перелетает через гребень. Еще миг-другой провожающие следят за его полетом, а затем теряют из виду.
— А гайдропы-то на берегу, — нарушает молчание голос матроса.
Действительно, значительная часть трех больших гайдропов, которые автоматически отсоединяются при трении о поверхность, лежала на гальке.
«А как же управление шаром? И балласта к тому же на старте потеряно много!..» — забеспокоились провожающие.
5. Разбуженное безмолвие
«Странный человек», «фанатик», «безумец» называли Андре, когда он выдвинул свой проект. О проекте говорили как об анекдоте. Но это был преимущественно праздный интерес обывателей: поговорили, посудачили, и многие забыли о нем.
И вот телеграф оповестил мир о том, что воздушный шар «Орел», как назвал его Андре, с тремя шведами в гондоле полетел к полюсу. И теперь, казалось, мир всколыхнулся. Вставал страшный вопрос: где они? Все ждали вестей о полете, о судьбе аэронавтов.
В первую очередь ждали, конечно, голубиную почту Андре. Радио в те годы еще не изобрели, и тридцать шесть голубей должны были обеспечить связь шведских воздухоплавателей с миром.
Теперь во всяком пролетающем голубе люди непременно хотели видеть посланца Андре, Каждый голубь, пойманный или замеченный в южных районах Северного Ледовитого океана, вызывал поток телеграмм и газетную шумиху. И всегда оказывалось, что эти голуби не имеют ни малейшего отношения к Андре.
Через несколько дней после отлета «Орла» одного голубя удалось поймать вблизи города Ставангера в Южной Норвегии. Четыре других сами опустились на пароход «Рогенхильд» в Северном море. Записок на них не было.
И вдруг весть: возле Тромсе в Северной Норвегии пойман голубь с запиской. На чистом листке бумаги без подписи значилось: «Северный полюс миновали 15». Полагали, что цифра 15 означает дату 15 июля, и известие об этой записке облетело газеты мира.
Итак, полюс покорен! Сенсация! Победа!
Между тем время шло и стали появляться противоречивые сообщения и слухи о судьбе воздухоплавателей. По-прежнему едва ли не ежедневно в Норвегии и Норвежском море ловили «голубей Андре». А вскоре и из других концов земли стали доходить слухи, что кое-кому удалось даже заметить и самый шар Андре.
Из Канады сообщали, что 1 августа с китобойного судна «Салмак» у западных берегов Гренландии видели воздушный шар, который быстро удалялся на запад. Итак, за три недели Андре занесло на Северо-Американский полярный архипелаг!
И почти тотчас в газетах появилось сообщение, что в Белом море в светлую летнюю ночь стоявший в одиночку на вахте капитан голландского корабля видел на горизонте большой предмет, вероятнее всего воздушный шар, летевший на восток.
Сначала решили, что капитану померещилось. Но вслед за этим появилось сообщение о том, что шар заметили возле Челябинска, на Южном Урале. Ведь казалось вполне резонным, что от Белого моря шар могло занести именно туда.
Но тут новое известие: с какого-то парохода видели шар у южных берегов Скандинавского полуострова. Это озадачило многих. Так где же все-таки Андре? Был ли он на полюсе?
Снова начались толки и пересуды.
Между тем 20 августа из Хаммерфеста, маленького городка на севере Норвегии, передали, что еще 15 июля между одним и двумя часами ночи шкипер рыбачьего судна «Алкен», находившегося между Северным мысом Шпицбергена и Семью островами, убил севшего на рею голубя. Когда птицу выловили из воды, то нашли привязанную к хвосту трубку с депешей, написанной на форменном бланке Андре: «От полярной экспедиции Андре для «Афтонбладет», Стокгольм. 13 июля, 12 часов 30 минут дня. 82°2′ северной широты, 15°5' восточной долготы. Благополучно продвигаемся на восток, уклоняясь на 10° к югу. На борту все благополучно. Это третья голубиная почта. Андре».