Страница 92 из 137
Коловёртыш отбежал к двери и посмотрел на неё так, словно приглашал идти за собой. Дженна подчинилась и, следуя за помощником, вскоре оказалась в горнице. На столе, накрытом расшитой скатертью, стоял кувшин с ромашками, а за столом сидели хозяева дома: маленький косматый домовой в белой рубахе, сгорбленная старушка и её внучка.
Домовой ворчал и приглаживал скатерть ручонками. Девочка не поднимала глаз, словно находясь в полудрёме. При свете зажжённой лучины её волосы казались и вовсе зелёными.
— Скоро рассветёт, — сказала бабушка, строго посмотрев на наёмницу. — Нам пора.
— Куда это? — удивилась Дженна.
— Ты же пришла, чтобы помочь нашей деревне, — утвердительно сказала пожилая хозяйка.
— И я с радостью это сделаю, если вы объясните мне, как, — улыбнулась девушка, совсем не понимая спросонья, что здесь происходит, и почему обычно не терпящая человеческого присутствия домашняя нечисть сидит за столом, как ни в чём ни бывало.
— Мы должны отвести Вѐрду в лес, — пояснила старушка. — Но деревню денно и нощно стерегут солдаты. Нам нужна твоя помощь.
— Верда? — Дженна пристально посмотрела на девочку — та не отрывала глаз от скатерти. — Почему её нужно вести в лес? — спросила девушка у хозяйки.
— Потому что она нужна лесу, — ответила старушка.
— Я действительно здесь, чтобы помочь деревне, — призналась наёмница, — но я хотела сделать это иначе.
— Прежде всего, мы должны думать о лесе, — коротко сказала старушка.
— Да, — важно кивнул домовой. — У нас тут тесно стало. Безобразничают всё время, шалят…
Дженна охнула и открыла рот от удивления. Из-под стола вдруг высунул зелёную улыбчивую мордочку обитатель ягодников — лесной болибошка. За ним показался поросший мшистыми отростками и лишайниками моховой. Из-за двери смущённо выглядывал маленький пущевик, похожий на оживший пенёк с руками сучьями и травой вместо волос. Были здесь кикиморы, шишиги и молодые, ещё не пустившие корни лешачихи.
— Помоги мне с солдатами, — сказала старая ведьма. — А я отведу свою деточку в лес.
— Я не буду их убивать, — покачала головой Дженна. — У меня есть мысль получше… В утренних сумерках я смогу провести вас тайной тропой. Но предупреждаю, на ней тяжело дышать…
— Мы всё перетерпим, — согласно кивнула хозяйка.
Бесшумные, они покинули дом с голубыми стенами и красными птицами, застывшими на наличниках. Пожилая женщина, девушка и девочка с зелёными косами, окутанные временной тенью, ступили на лисью тропу. Невидимые они шли мимо солдат, дремлющих на посту, а за ними вприпрыжку бежала лесная нечисть.
Небо постепенно светлело, и над селом пронеслись первые петушиные крики. Разбуженные птицами дворовые собаки принимались лаять. Солдаты лениво бранились.
От городских ворот к деревне приближалась группа людей. На воинах были плащи без эмблем и закрытые шлемы. Впереди всех шёл худощавый мужчина средних лет. Под низким капюшоном скрывалось лицо с маленькими настороженными глазками куницы, короткой бородкой цвета меди и тонкими губами, застывшими в неизменной улыбке.
Уже на пороге леса, проходя мимо последних стражников, Дженна оглянулась назад и узнала Фрумоса Копака. Он был крохотной песчинкой на дороге, и тем не менее она точно чуяла, что это он. Знала наёмница и то, что именно о нём рассказывал ей безымянный чародей.
Как бы ни пугала её Красная, Дженна была там, где должна была быть. Но Фрумос подождёт. Сейчас у Дженны было более важное задание.
Старуха, девушка и девочка углублялись всё дальше в лес. Пожилая женщина шла по лисьей тропе тяжело и медленно, а вскоре и её молчаливая внучка стала кашлять и задыхаться. Дженне пришлось вывести их на обычную дорогу.
Здесь путниц могли увидеть солдаты, патрулирующие окрестности. Наёмница размотала завёрнутую в ткань саблю и закрепила её на поясе.
Долго и неторопливо шли они сквозь лес. Солнце встало, и небо сделалось синим. Птицы заливались и чирикали в ветвях дубов, в траве шуршали мыши. Колючие кустарники малины и жгучая крапива преграждали им путь. Но вот они расступились, и перед путницами открылась круглая горка, а на ней вздымался древний дуб.
Лианы плющей увивали его могучий ствол и раскидистую крону так плотно, что сквозь них не было видно самого дерева. Среди изумрудных листьев пламенели сказочные цветы. А в ветвях диковинными голосами пели золотые птицы с алыми глазами и сияющими перьями в длинных хвостах.
Дженна замерла, не веря собственным глазам. И даже сперва не осознала, что происходит, когда за её спиной послышался знакомый вкрадчивый голос.
— Стойте там, где стоите, — предупредил Фрумос Копак. — Не двигайтесь с места, иначе, клянусь, это будет последний бунт в вашей жизни…
Наёмница медленно повернулась к нему. Десять или более воинов застыли вокруг посла в боевой готовности.
— Ах, это снова Вы, леди Дженна? — усмехнулся мужчина.
— Фрумос Копак, — прошептала наёмница. — А я ведь только было отказалась от идеи искать с Вами встреч… Но Вы пришли сами…
— Видать, судьба, — догадался мужчина. — Что же Вам неймётся-то всё, дорогая моя? Я надеялся, драконы сожрали Вас у Туй-гая со всеми потрохами, но нет! И теперь я снова вижу Вас на печально известной Змеиной горке…
— По-видимому, слишком уж велико было моё желание снова побеседовать с Вами, посол, — ухмыльнулась девушка. — Я смотрю, что и Вы не бросили привычку вторгаться в чужие владения?
— Да разве ж они чужие? — удивился Фрумос Копак. — Это — моя страна… А вот Вы, милая, здесь явно не на своём месте. Вы хоть знаете, кому помогаете, нарушая волю нашего мудрого государя? — посол бросил злобный взгляд на пожилую женщину и её внучку. — Вы знаете, что задумала эта старая ведьма?
Дженна нахмурилась. Ничего-то она, по правде говоря, не знала. Её делом было чуять.
— Так вот я расскажу всё, а уж Вы потом решите, стоит ли кидаться в драку с дюжиной опытных воинов, — произнёс Фрумос Копак, пренебрежительно скривив губы. — Посмотрите на эту крошку. Она же не в себе… Её опоили! Невежественные простолюдины приводят к этой горке родных детей… Чтобы принести их в жертву!
Дженна затаила дыхание. Неужели он был прав?
— Раз в десять лет они отдают лесу ребёнка… — говорил посол, и голос его звенел праведным гневом. — Мальчика или девочку. Они оставляют их здесь, в дикой чащобе… На поживу змеям, духам и нечисти…