Страница 89 из 137
Сильвилт не зря назывался Красным градом. Он отличался от прочих столиц деревянной архитектурой да страстью жителей к ярким, особенно алым цветам, проявляющейся повсюду: в декоре домов, украшениях, одеждах и косметике. И юные, и пожилые горожанки пудрили лицо, густо подводили веки и брови чёрным, а щёки и губы — красным.
Без особого труда девушка нашла главную площадь. На ней было особенно шумно, а в голосах и речах сквозило возмущение. Недовольный народ толпился вокруг вывешенного на стене бумажного полотна с большими красными буквами. Было слышно, как кто-то раз за разом перечитывал одно и тоже:
— По указу владыки нашего великого государя Веклеа̀на Беа̀та на русальной неделе перед Праздником Солнцеворота запрещены всяческие работы, связанные с полями и лесами, озёрами и реками. До изгнания нечистой силы запрещено ступать за пределы людских городов и селений. Также наказывается всем жителям Сильвилта и его окрестностей способствовать и помогать чародеям и солдатам, участвующим в изгнании бесов.
— Вы хотите, чтоб мы кормили и поили вас, а нам не позволяете даже рыбы наловить в реке, коли она не протекает посреди деревни? — возмущался кто-то особенно громко.
— Таков указ, — терпеливо объяснял читающий. — Но и на вас надежды возлагаются не меньшие, чем на чародеев или солдат. Внимательно смотрите и слушайте. И обо всём рассказывайте патрульным.
— Но ты чародейка! Объясни! Чем деток кормить? — выла толпа.
Дженна удивилась: поначалу она была уверена, что голос чтеца принадлежит юноше. С лисьей грацией протиснувшись между рассерженных сельчан, она приблизилась к девушке.
Молодая чародейка была темноволоса, одета в алое платье, украшенное пёстрым поясом и красными бусами. По растерянному виду девушки было видно, что в её обязанности не входило чтение указов, но по доброте душевной или из-за неумения выбраться из толчеи, она пыталась помочь неграмотным простолюдинам. А, поскольку они постоянно сменяли друг друга, девушку никак не выпускали из круга.
«Я там, где должна быть, — напомнила себе Дженна. — Я там, где нужна».
— Уважаемые! — громко произнесла она, подстроив голос под звучание городской витали. — Великий государь Веклеян Беят заботится о каждом из вас! Он помнит о ваших нуждах и всё, что ни делает, направляет только на ваше благо!
С этими словами наёмница подхватила под руку чародейку и быстро вывела её из притихшей толпы.
— Как ловко ты это, — тихо сказала она. — Только государя нашего зовут Веклеа̀н Беа̀т. Спасибо за помощь, я с самого утра стою здесь… Я Дафѝра Ро̀су.
— Рада была помочь, Дафѝра Ро̀су, — кивнула наёмница. — Я Дженн.
— Похоже, ты только что с дороги, — догадалась чародейка, окинув взглядом спасительницу и её верного скакуна, стоящего неподалёку и обвешанного сумками. — Разрешишь мне в благодарность сделать что-то для тебя?
— Я не откажусь от обеда, — с радостью согласилась Дженна.
— Это ты называешь грибной подливкой? — кричал гном из-за соседнего стола. — Слизь жабалака это, а не грибная подливка!
Дженна смущённо поковырялась ложкой в тарелке. Она заказала то же блюдо, и поначалу ей было очень даже вкусно. Да, грибы оказались прошлогодними, сушёными, но куски тушёного мяса с белой морковкой, брюквой и репой выглядели весьма достойно.
Для полного счастья не хватало только любимой приправы Троха Картрифа — острого хрена. Но, вспомнив жабалака, наёмница признала, что подливка и правда напоминает серую слизь. А, впрочем, чего ей только ни приходилось есть в пути! Девушка смело отправила ложку в рот.
Чародейка Дафира Росу привела её в светлую и просторную корчму. Здесь собирались не самые последние люди, и их разговоры стоили внимания сумеречной лисы. Не все, конечно…
Бородатые купцы из Бунджууга за её спиной бранили стряпню и плохое пиво. По левую руку нарядные юноши в коротких кафтанах с золотыми петлицами шептались, поглядывая на Дафиру. Дженна давно не мылась и носила пыльное серое платье, поэтому на неё посматривали лишь кухарки, недовольные тем, что путница притащила в их корчму дорожную грязь.
Слева от девушек чародеи в красных плащах жаловались на сельчан. Целыми днями они прочёсывали окрестности в поисках злоумышленников и нечисти, но жадные простолюдины отказывали им даже в глотке воды.
— Это правда, — ответила Дафира Росу на молчаливое удивление Дженны. — Чародеи оказались между волей государя и бедой крестьян. С начала весны из леса ушло всё зверьё, а из рек — рыба. Поля не родят, запасы истощаются… — девушка махнула рукой. — Жаль их, конечно, но, честно говоря, сами крестьяне и виноваты…
— Крестьяне? — переспросила Дженна, с интересом заглядывая в синие глаза Дафиры.
Девушка говорила искренне, а в её голосе переливалась сила: переливалась, пожалуй, теми же оттенками, что и нити каменных бус у неё на шее.
— Да, — чародейка понизила голос до шёпота. — Колдовали они, ритуалы запретные проводили, вот и навлекли гнев богов… А нам расхлёбывать. Только вот старшие чародеи уже несколько месяцев головы ломают, но так ничего и не придумали. Пришлось солдат посылать в деревню, чтоб они порядок поддерживали.
— Я не знакома с колдовством, — призналась Дженна. — Но даже представить боюсь, что же такое могли учудить землепашцы и ремесленники…
— Кое-что мерзкое и страшное, — ответила Дафира Росу с видом, не терпящим дальнейших расспросов.
Дженна послушно устремила глаза в тарелку с тушёным мясом и «слизью жабалака». Чародеи продолжали обсуждать про̀клятую деревню. Из их разговоров и смешков девушка узнала, что на днях всё должно было закончиться: «так или иначе».
Наёмница с аппетитом уплетала мясо, украдкой наблюдая за магами. Интерес был взаимным. Один из них, худощавый мужчина с острыми плечами, не сводил с неё задумчивых глаз.
После обеда Дженна распрощалась с новой знакомой и отправилась бродить по улицам, принюхиваться и прислушиваться к голосам города и его жителей. Сильвилт радовал профессиональный глаз наёмницы рельефной архитектурой, по которой удобно лазить, и буйством красок, среди которых легко затеряться.
Четырёх- и даже пятиэтажные дома были сложены из толстых брёвен, в четыре, а то и в восемь стен. Их венчали крыши, напоминающие гранёные луковицы, с надстроенными над ними башенками поменьше.