Страница 88 из 137
6 Хранитель
Ельник сменился дубравой. Могучие деревья гордо вздымались к небесам, точно памятники древним героям. В их высоких кронах солнечным светом и голосами птиц переливалась громкая и насыщенная песня витали. Дженна любовалась ею и вспоминала другую столь же мощную мелодию.
От их первой встречи с магом прошло почти полторы луны. Девушка больше не ощущала его присутствия и не слышала привкуса его магии. Но если той ночью Сайрон заставил наёмницу немало поволноваться, то сейчас страх рассеялся. И появилось болезненное желание вновь испытать его…
Ощутив витали таинственного преследователя, Дженна словно глотнула опасного зелья, вызвавшего в ней привыкание. И чем больше времени их разделяло, тем острее становилась тоска. В голове девушки роились сотни и тысячи вопросов, которые она могла бы задать.
Но на тоску и прочие глупости времени оставалось мало. Чем ближе Дженна подъезжала к столице, тем сильнее менялась мелодия леса. И вскоре его голос стал походить на хрипловатый шёпот.
Всё чаще на пути наёмницы встречались искорёженные деревья. Некоторые из них зачахли, не успев расцвести, будто после зимы они так и не очнулись ото сна. Хотя дождь и впрямь давненько не проливался, растаявшие в горах снега должны были наполнить реки. А тем временем в лесу с трудом можно было найти хотя бы ручеёк, чтобы напиться самой и напоить лошадь.
Вековые дубы здесь стояли понурившись. Их нижние ветви, торчащие, словно сведённые судорогой старческие пальцы, погибли. Большую часть деревьев усыпали губчатые ступеньки трутовиков. Среди них попадались и оранжевые гроздья древесных цыплят. К счастью, их молодые плоды можно было использовать в пищу.
Опавшая листва, не только прошлогодняя, но даже молодая, устилала мягкую почву. Наёмница отметила, что для дубравы здесь было многовато мха, да и тот имел жёлтый оттенок. Под копытами лошади мох проминался и больше не расправлялся вновь, оставляя отчётливые вмятины.
Следы животных встречались в лесу редко. Не было ни кабанов, ни оленей, ни хищников. Несколько раз наёмница замечала зайцев. Это были старые или больные животные. Из ветвей доносилось воробьиное чириканье, где-то вдалеке каркали во̀роны. В выцветшей траве мелькали серые мышиные спинки. Мышей было так много, что даже невозмутимая Марта начала нервничать.
И куда только девались их естественные враги? В разгаре стояла пора змеиных свадеб. Но похоже, что только мелкие грызуны, грибы-паразиты да ползучие кустарники чувствовали себя в этом лесу вольготно.
Кожистые угловато-лопастные листья вьюнов не нуждались в большом количестве влаги. Плющи буйно стелились по земле, обвивали стволы и кроны деревьев, как будто стремясь укрыть постыдные плеши в своей зелени.
Спустя некоторое время Дженна выехала на пригорок. Деревья расступились перед ней, открывая широкий вид на поля и деревни, окаймлённые дорогами большими и малыми. В центре на холме возвышались зубчатые стены, а за ними — башни и купола Сильвилта — столицы Гиатайна.
Девушка с удивлением отметила, что она уже довольно давно странствует вдоль поселений, однако ни людей, ни нелюдей до сих пор не встречала.
Приблизившись к тракту, Дженна наконец услышала человеческую речь: её грубо окрикнул мужской голос. Солдаты, одетые в кольчуги, округлые полушлемы, шли ей навстречу вдоль опушки. Судя по лицам, они были крайне недовольны тем, что кто-то нарушил границы леса. Оказалось, однако, что стражи отлавливали тех, кто пытался зайти в дубраву, а не выйти из неё.
Путницу строго отчитали и препроводили в ближайшую деревню, а по дороге объяснили, что лес поразило опасное проклятье. Что ж, это девушка и сама заметила.
Вот уже много дней она не охотилась и теперь мечтала потратить последние сбережения на хороший обед. Клятвенно пообещав солдатам впредь придерживаться наезженных трактов, наёмница поспешила на поиски харчевни, где можно было бы утолить голод и послушать сплетни.
Подходящего заведения Дженне найти не удалось. Удивило её и то, что, несмотря на позднее утро, жители деревни пребывали в праздности. Одни мужики сидели на скамьях возле домов, другие подпирали собой заборы и были явно нетрезвы. Женщины собирались стайками и о чём-то шептались, косо поглядывая на проезжавшую мимо них всадницу. Дети бегали по дороге, гоняя гусей и кур. Складывалось такое ощущение, что делом были заняты только солдаты, стерегущие поля и леса.
На их синих плащах красовалась уже знакомая Дженне эмблема: древо с цветами и птицами. В такие же синий, красный и зелёный тона были выкрашены ставни и двери домов, наличники на окнах и коньки на крышах.
Тонкая резьба придавала избам нарядности: в деревянных орнаментах угадывались диковинные птицы и животные, растительные, огненные и водные мотивы. Девушка с трудом могла представить, как здешние жители, такие угрюмые и ленивые могли создать подобную красоту.
Немного поразмыслив, наёмница решила, не задерживаясь здесь, отправиться прямиком в город. На выезде из деревни до неё донёсся едва уловимый свежий травяной аромат. Из-за невысокого забора, огораживающего голубой одноэтажный домишко, на Дженну внимательно смотрела девочка лет двенадцати.
Наёмница приветливо улыбнулась ей — девочка ответила смущённым кивком и убежала прочь. Дженне показалось, что весело прыгающие за её спиной чёрные косички будто отливают зеленцой.
За городскими воротами ситуация в корне менялась. Воздух гудел от голосов, а кое-где было не протолкнуться, словно все жители окрестных земель собрались здесь. Разночинный народ: люди, эльфы, гномы и прочие, каждый на своём языке ругались и спорили, шутили и кричали, пели и смеялись.
Им явно было не до грусти, все спешили покупать и продавать, обменивать, обманывать и воровать. То и дело Дженна ловила у своего пояса с кошелём маленькие ручонки: два раза это были дети, и один — какой-то наглый мохноногий людок с накладной гномской бородой.