Страница 82 из 137
Книжники и наёмники славно гуляли в «Семи ручьях» всю ночь. Трох Картриф пел и смеялся с таким задором, что под утро совсем потерял голос. Гвирдр с Койненом перебили немало кружек за молодецкими тостами. Григо напился так, что, в конце концов, счастливо захрапел прямо под столом.
Под утро Дженна, уставшая и пьяная от пива и веселья, вышла во двор. Голова её кружилась, пожалуй, чуточку больше, чем было допустимо, и желудок был этим определённо недоволен. И всё же сознание было недостаточно отуманено, чтобы девушка могла заснуть не там или не с тем.
Она посидела некоторое время, вдыхая прохладный воздух и глядя на светлеющее небо, а потом встала и нетвёрдым шагом направилась к телеге. Там, завернувшись в плащ, она и задремала.
То ли правда это было, то ли Дженне приснилось, но кроме кваканья лягушек и утреннего говора птиц она слышала и тихое пение, доносящееся со стороны реки. Мелодия была чарующе прекрасной, но в словах таилось столь много тоски, что сердце девушки сжималось от боли, а на глазах даже сквозь сон проступали слёзы.
Мужчина любовно перебирал струны гитары, и под его музыку на небе, мигая, гасли звёзды. Он пел о беловолосой деве, чья красота сияла подобно утренней заре, и о доблестном муже, чьё благородство восхваляли легенды.
Любовь их была примером для народов и поколений, вдохновением для художников и музыкантов. Она дарила свет заблудшим во тьме и тепло — замерзающим в стужу. Она зажигала надежду в отчаявшихся и наполняла силами ослабших.
Мужчина пел о великой битве, что сотрясла мир. Он пел о потере, которая стала страшнее смерти. Он пел о горе, которое было столь велико, что поглотило сам свет. Индрик повествовал о том, как беловолосая дева почернела от тоски…
Он пел о чёрном единороге.
Её сил становилось всё меньше с каждым днём. Она почти перестала выходить из своего укрытия. Явь постепенно сливалась со сновидениями. Мир таял, теряя запах и цвет.
Но этой ночью Безымянная увидела удивительно яркий сон. Бывшей монахине приснились свет и радость, которые она обрела в монастыре. Подруга вернула перепуганной девочке надежду и силу веры. Безымянная вновь увидела её давно забытую улыбку, розовые губы и щёчки в веснушках, смеющиеся глаза и золотые косы. Мягкие пухлые ладони пахли корицей…
Её подруга… Как же её звали? Она не помнила…
Безымянной приснилась выжженная равнина. Вначале ей показалось, что она снова стоит на руинах Нороэша. Но пепелище росло и ширилось, пока не заполнило всё вокруг. Оно стало огромным, точно дно озера. Серый пепел покрывал скрюченные скелеты деревьев, что когда-то были густыми лесами, и останки стен, торчащие, словно гнилые зубы, на месте великих городов.
Бывшая монахиня увидела вороную лошадь. Высокая и стройная, она бежала навстречу девушке. Глаза её с горизонтальными зрачками сияли подобно рубинам, а на губах выступила белая пена. Заходящее солнце переливалось перламутровыми всполохами на блестящей чёрной шерсти и… на витом роге.
И за спиной единорога Безымянная увидела зазубренные горные хребты. Девушка не знала, откуда, но была уверена, что это — горы Аркха. Она стояла лицом к ним, а солнце по правую её руку тонуло в морских волнах.
Чёрный единорог поднялся на дыбы, и равнину огласил неистовый крик. Вопль этот не имел ничего общего с лошадиным ржанием. В нём звенела чистая мощь и… боль.
Безымянная ощутила странное волнение в груди и распахнула глаза. Её тело томилось жаждой, сердце трепетало в груди, в жилах клокотала кровь.
«Это лекарство, — возникла мысль в её голове. — …Избавление от всех страданий!»
Было ли видение посланием умершей подруги или знаком сил, что даровали Безымянной новую жизнь, она не знала. У неё появилась новая цель, а значит — и смысл жить. Она хотела снова увидеть чёрного зверя.
Она поняла, что должна идти на север.
С приходом утра настала и пора прощаться. Друзья сердечно обнялись, без лишних слов пожали друг другу руки да и разошлись в разные стороны. Григо Вага вместе с наёмниками отплыл на таратауре вверх по Дундурме навстречу приключениям. Брауни с троллем, решив навестить родные края Троха Картрифа, покатили на северо-запад к Дахудх'ару.
Дженна же переправилась через Тауиль и верхом на своей серой кобыле поехала в Сильвильт. Там у лисы-наёмницы намечалось одно важное дельце. Разговорившийся на празднике Койнен обмолвился, что после нападения кадаверов посол Гиатайна остался жив, но отбыл в столицу так быстро, что даже воевода Бунк не успел ухватить за хвост мерзкого обманщика.
Солнце припекало всё жарче, ночи становились теплее. В лесах кипела жизнь. До Великого Праздника, знаменующего на Севере долгожданное начало лета, оставались считаные дни.