Страница 78 из 137
— Это тебе не шуточки, фея, — Гвирдр сурово нахмурил косматые брови. — Нимфы — существа однополые, и для размножения им нужны посторонние мужчины. Я, как учёный, не имею права бросить в беде вымирающий вид…
— Гвирдр всё о своём, — раздался насмешливый голос Григо Вага. — И что ты будешь делать, увидев нимф? Прыгнешь за борт?
Юноша приблизился к ним в обществе нового друга, с которым последнее время стал неразлучен. Волчонок, как называли наёмника его товарищи, был молод и весьма красив на свой грубоватый лад.
Дженна частенько ловила на себе взгляд его светло-голубых глаз. Но за все дни, проведённые на ладье, Койнен ни разу с ней не заговорил. Девушка, в свою очередь, не отвечала ему ни кивком, ни улыбкой и про себя даже радовалась тому, что парень держится от неё подальше. Так оно и было до этого момента.
— Я хотел предупредить, что водная нечисть — вредная и коварная, — заявил Койнен, он был почти одного роста с троллем и смотрел тому прямо в глаза. — Только что мы прошли опасный участок. Но не беспокойтесь, принцесса Дженна, — он отвесил девушке небрежный поклон, — вы находитесь под моей личной защитой.
С этими словами воин удалился.
— Вопиющая неосведомлённость, — Гвирдр Драйгр посмотрел на мракоборца. — Нимфы — не бо̀льшая нечисть, чем наша Дженна. Как и феи, они принадлежат к обоим мирам: плотному и духовному…
— А почему это твой друг так странно смотрит на меня? — спросила Дженна у Григо Вага.
— Как и все мужчины на этом корабле, — ухмыльнулся мракоборец какой-то новой, несвойственной ему улыбкой.
— Не все, — вставил тролль.
— Ну нет, — сказала девушка. — Койнен смотрит иначе, как будто видел меня голой…
— А чего ты ждала? — перебил её Григо Вага. — Разгуливаешь по лесам в рванине…
— После встречи с шаркани и великанами от тебя самого и того бы меньше осталось, — огрызнулась Дженна. — И, если помнишь, когда на меня напали твои предыдущие дружки, я была одета.
Мракоборец ничего не ответил. Поправив очки на носу, он поспешил вернуться к своему другу.
— Не серчай, феечка, — улыбнулся тролль. — Он человек и тянется к подобным себе. Но чтобы обрести что-то новое, порой нужно отвернуться от старого…
Дженна согласно кивнула, но, поглядев на Койнена, возмущённо фыркнула. Это кто ещё тут ходил голым? Днём воин красовался на палубе в одних шароварах, демонстрируя развитую мускулатуру и наколотые по всему телу рисунки, а с наступлением темноты, невзирая на мошкару, набрасывал на широкие плечи одну только волчью шкуру.
Вечером вместе с командой они согревались напитками, горланили песни о славных победах и слушали сказки, порождённые неисчерпаемой фантазией Григо Вага.
Никакая лесная нечисть не пугала Дженну так сильно, как эта орава северян. Слишком хорошо она помнила то, что случилось в Волчьем лесу. И, несмотря на обещанную Койоненом «надёжную защиту», девушка ни на миг не расставалась с саблей, а ночевать предпочитала бок о бок с троллем.
Дженна и Гвирдр устраивались в повозке, и при свете фонаря под хоровое кваканье лягушек и уханье болотных сов разговаривали, бывало, до самого утра. Вдохновлённый плаванием на тинутурильском таратауре, книжник вспоминал первые шаги по палубе и весёлую юность.
— Орнаменты, которыми покрывают себя северяне, имеют важный смысл, — объяснял Гвирдр Драйгр. — Это своего рода обращение к богам — рунические молитвы, животные-покровители. Такие же есть и у тролльских мореплавателей, — он продемонстрировал Дженне свои плечи. — Ласточка — любимая птица морского бога Мору̀ра — зеленокожего старца с синими волосами. У него в гостях, на дне, она проводит зимы, а весной возвращается в небеса. Считается, если птица садится на борт корабля — это знак удачи. Дело ещё и в том, что ласточки летают недалеко от суши, и их появление указывает морякам на близость дома. На втором плече у меня изображён морской демон, обвивший якорь своими щупальцами. Это — Сквойт, он символизирует преданность и надёжность, поскольку служит Мору̀ру верой и правдой, как служит кораблю его якорь.
— Я тоже хочу картинку! — заявила Дженна. — Девушкам это можно? Картинки и плавать по морям… Я подслушала ворчание тинутурильцев. Они считают женщин на борту плохой приметой.
— Подозреваю, что и женщинам на их кораблях тоже невесело, — криво усмехнулся книжник. — В Серботъйоге мореплавательницы в почёте. Супруга морского бога Моруру, Миѐри, покровительствует жёнам воды — девам, которые выбрали себе в мужья само море.
Наёмница словно вернулась в детство. Она с восторгом слушала истории Гвирдра о сиренах и русалках, о пиратах Добура и их несметных сокровищах, о штормах и кораблекрушениях, и даже о диких островах по другую сторону океанов Ѝсиха и Шарѝх. Тролль рассказывал девушке о невиданных животных: о подводных пастбищах, где пасутся коровы; о птицах, у которых вместо крыльев плавники, и о тех, что кормят птенцов собственной кровью.
Девушка слушала его истории и всё больше тосковала по безмерности морского горизонта, по запаху солёного воздуха и самому прекрасному на свете цвету — цвету морской воды, с которым не сравнится ни один другой оттенок.
Неутолённая любовь к морю породнила чародейку с зелёным великаном. А вот Трох Картриф совсем не разделял с другом его любви: во-первых, его страшно укачивало даже на реке; во-вторых, пиратскую жизнь он считал пустой тратой времени. Брауни без конца курил трубку, почти не разговаривал с другом и всё чаще уходил спать в другую часть корабля.
— Трох злится, потому что за изучением овощей и наведением порядка на грядках он погубил свой пиратский талант, — сказал как-то Гвирдр. — Только послушай, как звучит: Бу-бу Гроза Морей!
— Как-то мы все последнее время на ножах, — грустно заметила наёмница. — Вы с Трохом обижаетесь друг на друга. Мракоборец дуется на меня, а тебя и вовсе избегает…
— Ну ничего, вот отыщем единорога… — ободрил её книжник. — Его волшебство мигом вернёт нам мир и гармонию.
— Но разве мы сможем к нему приблизиться? — спросила Дженна. — Ведь с нами нет ни рыцаря без страха и упрёка, ни… — она горько вздохнула.
— А как же мы? — обиделся тролль. — Учёные — это настоящие рыцари без страха и упрёка! Ты принцесса драконов Дженна. Да к тому же с нами монах, давший обет безбрачия…
Наёмница залилась смехом.
— Откуда вообще взялась эта легенда?