Страница 65 из 137
1 Сны
Хотя растительность Туй-гая была однообразной, на тёмном полотне гор она выделялась необычайной яркостью красок. Тронутые сединой холмы перемежались зелёными долинами. В серебре горькой полыни сияли золотые огоньки цветов. По земле стелились карликовые кусты. Просторы, лишённые деревьев, казались поистине бескрайними.
Дженна не уставала удивляться — за каждым холмом ей открывались новые красоты! Порой искрящиеся чёрным песком равнины стояли бесплодными, а безжизненные обломки скал покрывал густой ковёр изумрудного мха. Бывало, что по левую её руку лежали снега, а по правую — тёплая почва источала пар. Жар земли и холод ветров творили климат Туй-гая.
Животный мир был ещё более скудным, чем растительный: насекомые, мелкие грызуны, пташки. Изредка в небо взмывали хищные птицы. Но никаких следов обещанных Трохом великанов не попадалось. Иногда путникам встречались крупные травоядные: не то козы размером с коров, не то коровы с козьими рогами. Небольшими группами или поодиночке они блуждали среди скал и умеючи лазали даже по, казалось бы, отвесным стенам.
Дженна видела их лишь издали. Ни разу ей не удавалось подобраться достаточно близко, чтобы как следует изучить животных. Мешали птенцы. Заметив коз, маленькие драконы бросались в погоню. Впрочем, обратно они возвращались ещё более голодными. Судя по всему, охота им не давалась. Вместо «дикой говядины» всем пятерым приходилось довольствоваться тем, что Дженна добывала при помощи силков.
Птицы и грызуны не могли утолить драконьего аппетита. С каждым днём птенцы становились всё раздражительнее. Порой их игры друг с другом напоминали настоящие бои. Змеи сшибались покатыми лбами, пинались и даже шлёпали друг друга своими толстыми языками.
Если поначалу все четверо казались наёмнице одинаковыми, то со временем она научилась их различать.
Самого крупного Дженна назвала Тихоней. Выражение его тёмных глаз напоминало глубокую задумчивость. Вместо игр и драк птенец чаще наблюдал за наёмницей и братьями. Его живо интересовало всё происходящее вокруг, а особенно то, как Дженна разводила костёр. Каждый раз он норовил сунуть морду в огонь, за что неизменно получал по носу.
Второй шаркани был самым общительным, но и капризным. Если его семейство поедало всё без разбору, то этот змей, прежде чем проглотить предложенную ему мышку, подолгу её обнюхивал. Его отличали большие жёлтые глаза, а рисунок перьев пестрел светлыми пятнышками. Наёмница предположила, что это девочка, и назвала её Золотинкой.
Дракона была самой ласковой и проводила с Дженной много времени. Драк, в отличие от Тихони, она не избегала, но во время отдыха чаще охорашивалась, вылизывая свою чешую.
Пол третьего птенца остался для наёмницы загадкой. Крылья его были довольно светлыми, но «оперенье» на них — менее контрастным. К тому же у этого шаркани был более короткий, нежели у прочих хвост, но самые крупные крылья. На его загривке пробивался нарост в виде небольшого холмика, за что Дженна и выдала ему гордую кличку — Гора. Возможно, Гора был (или была?) самым старшим из птенцов и уже пытался отрастить вторую голову.
Наёмница слышала, что в благоприятных условиях у шаркани может вырасти много голов. Но это в том случае, если никто из людей их не увидит — не сглазит… Впрочем, про рост грибов ходила та же легенда, но на опыте Дженна знала, что всё это глупости!
Самого маленького и сердитого дракона, наёмница назвала Задирой. Этот шаркани больше всех любил подраться, а его колючая грива вечно топорщилась дыбом! Бывало, он на пустом месте налетал на брата, и иначе никак не мог выразить своих чувств.
Даже проявление нежности у него получалось грубым. Дженна быстро усвоила, если Задира начинает бодать её лбом, это означает, что его нужно почесать под крылышком.
В драконьей чешуе жили мелкие блошки. Из-за неимения передних лап птице-змеи часто тёрлись боками о камни. Но до некоторых мест — например, под крыло или брюшко — могла достать только девушка. Птенцам нравились её прикосновения. И как только Дженна устраивалась на привал, кто-нибудь из них, а порой и все сразу складывали крылья и укладывались на спины, доверчиво подставляя ей свои животы.
Так они и шли: всё время на восток, согласно карте — от источника к источнику. Многие из водоёмов неприятно пахли, другие были настолько горячими — пенились и бурлили, — что набирать в них воду девушка не осмеливалась.
А вот шаркани с удовольствием плескались в любой подходящей луже и приходили в неописуемый восторг, когда из центра очередного облюбованного ими озерца вдруг взмывал настоящий фонтан. Тогда драконы начинали прыгать и брызгаться, свистели и чирикали, совершенно позабыв о своей змеиной природе.
Несмотря на недоедание, птенцы проявляли необычайную энергичность. Они будто черпали витали из самой земли. Подстраиваясь под их ритм, Дженна шла днями и ночами, останавливаясь лишь на кратковременные привалы. Поначалу девушке казалось, что сил у неё предостаточно, но усталость взяла своё.
Из-за промозглой влажности мышцы её ныли, а кости, особенно кисти рук, ломило просто невыносимо. Шерстяная одежда не могла защитить от сырости и резких ветров, а обувь не была рассчитана на прогулки по горам. После бесчисленных крутых спусков и подъёмов пальцы на ногах наёмницы опухли, а ногти потемнели от синяков.
Когда Дженна добралась до очередного озерца, то, повинуясь чутью, бросила на землю свою поклажу и скинула с себя одежду. Осторожно ступая по скользким валунам, она погрузилась в горячий источник.
Камни на дне показались девушке мягче перины, а чёрная парящая вода — нежнее пухового одеяла. От её обжигающего прикосновения по коже пробежали мурашки. Нега и блаженство овладевали всем телом Дженны, расслабляя мускулы и растворяя холод в костях. Наёмница прикрыла глаза и мгновенно утонула в объятиях сладкой дрёмы.
Ей приснился странный сон, будто бы горная цепь Аркха — это не что иное, как хребет огромного зверя…
Дженна медленно шла по жёсткой коже, босыми ступнями ощущая её тёплую шершавую поверхность и доносящуюся из далёких глубин пульсацию гигантского сердца. Этот могучий размеренный ритм сплетался с сонным дыханием зверя. А с высоты им вторила переливчатая мелодия звёзд.
Звёзды пели и кружились, будто дождь из цветочных лепестков или… рой призрачных насекомых. Они ниспадали под ноги Дженны и, оседая на земле, становились частью зверя. И вместе с тем менялась их общая мелодия. Девушка уже различала биение не одного, но бесчисленного множества сердец!