Страница 54 из 137
Тем временем с восточной стороны до них донёсся отчётливый запах дыма и стук топоров. Все споры сами собой утихли. Не желая попадаться на глаза дозорным, Гвирдр Драйгр свернул с хальфимского тракта в сторону южных гор. Путники хорошенько припрятали телегу в зарослях и дальше двинулись пешком.
Уже вечерело, когда они добрались до опушки леса, и глазам их предстала каменистая равнина. Плато Сиях — преддверие врат, ведущих в Иной мир, бесплодная серая твердь, поросшая жидкими травами и красными лишайниками, — было истоптано сапогами людей и копытами лошадей.
У кромки леса источали смрад отхожие канавы. Равнину покрывали мусор и взбитая сапогами и колёсами слякоть. Алели костры у военных палаток. В угасающих лучах солнца плескались бурые знамёна. На самых крупных из них даже издали можно было различить белого оленя.
Шатры и обозы занимали всю северную часть, а южнее застыл дракон.
Григо тихо охнул. Трох затаил дыхание. Дженна стиснула зубы. А Гвирдр, напротив, весьма цветисто выругался.
— Мёртв, — с горечью прошептал маленький учёный. — Они убили дракона. Наше дело пропало.
— Пойдёмте отсюда, — глухо скомандовал Гвирдр Драйгр. — Нужно вернуться под защиту ауры, пока ещё совсем не стемнело.
— Бурые знамёна с белым оленем — кривхайнцы, — простонал брауни, безвольно следуя за троллем. — Не понимаю, почему они? Где же рыцари Гиатайна?
— Да ваш дракон — это шаркани — злобный змей, что, согласно легендам, может проглотить само солнце, — вставил Григо Вага.
— Верно, — разозлившись, скрипнул зубами Трох Картриф. — Увидеть высшего дракона — Draco Sapiens — мы и не надеялись… Это шаркани — древний и необыкновенно редкий экземпляр примитивных змиев Anguis Vulgaris. Но и он, Baisa тебя дери, заслуживает уважения! Представь, что однажды у
— Не переживай, Трох, — попытался пошутить Гвирдр. — Соседи тролли не дадут в обиду клумбы твоей прабабки… — он почесал бородку. — Однако ж, как мы с тобой сглупили, старый друг, предположив, что поход затеяли гиатайнские купцы. Ясно же: Гиатайну принадлежат Кодимские горы с их рудниками, гномы крепко держатся за свои камни, и только Кривхайн остался ни с чем… Стоило ожидать, что однажды он покусится на Туй-гай.
— Жадные скоты, — проскрежетал брауни. — Да падёт проклятье на этих… оленей!
— Как-то странно это, — покачал головой Григо Вага. — Вы говорили о золоте и драгоценных камнях, которые охраняет страшный змей. Что же, выходит, Гиатайн отказался от добычи? Допустим, они не знают… Но насколько я помню карту Севера, река Дундурма, прежде чем соединиться с Кенаш, проходит по территории Гиатайна. Это значит, что без ведома и разрешения его короля кривхайнцы не могли попасть сюда…
— Север не зря называют Свободными королевствами, — напомнил тролль. — Его территории так необъятны и безлюдны, что соблюдение границ едва ли будет кого-то беспокоить. Везде, где только может ступить нога человека, он волен идти.
— Но как же подати, налогообложение? — удивился мракоборец.
— Они распространяются только на жителей ближайших к столице городов. Никто не поедет за сотни миль, чтобы считать соседских кур и склёванные ими зёрна, — Гвирдр криво усмехнулся. — Но тот же «никто» не будет следить и за безопасностью на дорогах, как ты, должно быть, помнишь…
— Пусть так, — кивнул юноша. — И всё равно я не готов поверить в то, что король Гиатайна не следит за обогащением северного соседа…
— Да что тут обсуждать! Их цель — уничтожение шаркани, как вида! — воскликнул Трох. — Люди истребляют всё, чего не понимают и боятся!
— Десять лет назад Гиатайн уже охотился на шаркани у горы Бейаз, — пояснил тролль. — Поход закончился успехом. Видно, теперь пришла очередь Кривхайна осенить себя славным подвигом, а заодно и освоить новые ресурсы…
— Давайте разделимся, — предложил Григо Вага. — Я, как человек и мракоборец, пойду к людям и всё разузнаю.
— Мысль хорошая, — согласился Гвирдр. — Только не больно-то умничай там. Северяне не жалуют южан. А мы пока обсудим, как быть дальше, — он глянул на Дженну и Троха. — Только посмотрите на них: фея и брауни вновь демонстрируют чудеса единодушия в самом мрачном их проявлении…
За оставшийся день Дженна не произнесла ни слова. Ей нездоровилось. Рана от волчьего укуса хотя и зажила, но порой принималась ныть так сильно, что у девушки сводило мышцы, и кости вновь наливались холодом. Не желая выдавать слабости, она терпела молча, надеясь, что жар костра прогонит хворь, а горячий ужин поправит настроение.
Тепло облегчило физическую боль, но не помогло прогнать мерзкое послевкусие. Закрывая глаза, наёмница вновь видела плато Сиях — вытоптанную равнину, отхожие канавы, мусор, грязь… и мёртвого дракона.
Прошедший ночью дождь напоил ручьи живительной силой. Тонкими лентами они стелились вдоль поля и Чернолесья, образуя широкие лужи с белыми пятнами отражённых в них облаков. Раскинувшиеся под синим небом нивы дышали прозрачными туманами. В воздухе разливался аромат весны и звенели утренние трели птиц.
Мужчина наслаждался звуками, запахами, теплом первых солнечных лучей и ощущением счастья, так редко посещавшим его душу. Опираясь на невысокий деревянный забор, он вспоминал родные края, где прошло его детство: такие же густые леса и чернозёмные поля окружали его деревню.
За них, за близких, и за эту
Наёмник презирал и ненавидел города. Он считал, что именно они мешают людям жить в ладу с окружающими их лесами и реками, зверьми и духами. Горожане, отгороженные от мира высокими стенами, обленившиеся и избалованные сытой жизнью, страдали, по его мнению, самым отвратительным недугом души — жадностью. Крестьян наёмник считал более здоровыми.