Страница 47 из 137
— Кто они? — спросила девушка, озираясь по сторонам.
— Нынешние горожане, — ответил морой. — Мы, дети Ночи — все, кому не нашлось места в мире Дня, — собрались в мёртвой столице. Частично Айваллин принадлежит призракам, но нам дарованы области, куда они не могут ступить.
— Вода, — догадалась девушка. — Вас защищают водопады?
— Верно, — кивнул её собеседник. — Айваллин — наш дом по праву со времён второй Бури…
Дженна пыталась не проявлять излишнего любопытства, но диковинных существ с каждым шагом становилось всё больше. Девушка слышала их тихие разговоры и смешки. Почти невидимые в ночи, айваллинцы всё же оставались живыми существами из плоти и крови — не призраками и не кадаверами.
— Они пришли посмотреть на тебя… — заметив её интерес, улыбнулся Олу Олан Биш. — Ты манишь их своим светом, дочь Солнца.
— А много ли в Айваллине мороев? — ненавязчиво поинтересовалась наёмница.
Олу Олан Биш ответил не сразу.
— Мои братья дремлют, — прошептал он. — Наше время прошло… Мы остыли…
— Как это? — удивилась Дженна.
— Проживёшь ещё пару тысяч лет и поймёшь, — с усмешкой ответил мужчина. — Но ты желала спросить меня о Буре?
— О! Мне бы столько всего хотелось узнать, — закивала Дженна, — о Буре, о Каахьеле, о твоём народе и о тебе самом… Что такое эта Буря? Почему по лесу бродят призраки и кадаверы? Как вы, дети Ночи, с ними сосуществуете? — в её голосе отразилось искреннее сочувствие. — Должно быть, тяжело переносить такое соседство… Хватает ли вам пищи на всех?
— Как много у тебя вопросов, — произнёс мужчина, глянув на собеседницу немного теплее. — С чего же мне начать?
— Расскажи о Буре, — попросила девушка. — Что это такое?
— Что ж, любая буря — это сильное волнение, — пояснил Олу Олан Биш. — Нечто извне этого мира швырнуло в нас, точно в воду, огромный магический «камень», вызвав тем самым смешение сил, которые должны течь своим чередом. И Дейвлан был тем самым местом, куда этот камень пал. Удар перевернул законы жизни. К счастью, катастрофу удалось удержать в его границах. Теперь это настоящая Обитель смерти, замкнутая в самой себе. Здесь нельзя ни родиться, ни умереть… Когда погибает тело, душа остаётся при нём, ибо больше ей податься некуда…
— Но как же тогда появились духи?
— Только мощное волшебство одного чародея помогло упокоить их тела и даровало сидам первую часть ночи…
— Когда они поют дивные песни… — вспомнила Дженна.
— В это время они живут прошлым и не помнят о случившемся, — пояснил Олу Олан Биш. — Но чародей покинул этот мир, и с тех пор всякий, кто находит смерть в пределах королевства, становится не знающим покоя мертвецом…
— Насколько мне известно, кадаверов можно успокоить, отрубив им голову, — нахмурилась наёмница. — Почему бы не сделать этого из сострадания?
— Только не в Каахьеле, — ответил мужчина. — Можешь порубить кадавера на множество частей. Этим ты лишь обездвижишь его, но не убьёшь.
— А как же животные? — спросила Дженна. — Комары-кадаверы, мухи-призраки — что-то я таких не встречала…
— У всякого существа есть душа, но её строение, как и строение тела, — различно, — объяснил морой. — У животных, тем более у насекомых, всё устроено более примитивно, нежели у сидов. Магическая буря коснулась их лишь как природный катаклизм… Впрочем, трагедия осталась в далёком прошлом. Леса поднялись, и простая жизнь вернулась.
— …Но здесь осталось столько страдания, — с горечью прошептала Дженна. — Не слишком ли печально жить в таком месте?
Вампир ответил ей лишь неким подобием улыбки.
Следуя к библиотеке, они ступили на высокую лестницу, ведущую к гигантскому древу. Даже по сравнению с кайлеси дерево это было невероятно огромным. Его крона походила на дождевые тучи, а у подножия колоннообразного ствола раскинулся небольшой лес.
Каждые тридцать ступеней лестницу делили небольшие площадки, украшенные арками и овитые растениями, в зелени которых мягко мерцали цветы, напоминающие белые лилии. По обе стороны шумели ручьи, и гладкие плиты были скользкими от влаги.
Уже к середине подъёма силы Дженны истощились. Даже вдали от призраков мелодия Айваллина оглушала девушку. Словно бы боль источали сами камни, земля, растения… В груди у неё неприятно похолодело. Наёмница тряхнула головой. Не хватало ещё ей потерять сознание в окружении вампиров и волколаков.
Тем временем они приблизились к дереву, и Дженна смогла различить в нём силуэты библиотеки, почти полностью поглощённой могучим растением. Сплетения корней плотно обвивали стены, лишь у земли образовывая арочные проходы. Корни были такими широкими, что на них, у самого купола здания, росли и другие деревья.
— Старшие назвали его Кутупаа̀н — древо Знаний, — сказал вампир. — Его собрат — древо Жизни Исшиѝк — погиб вместе с Дейвланом. К счастью Кутупаа̀н прижился в Обители смерти. Считается, что перводрева — это четыре столпа, поддерживающие мир Сия. Сэ̀асим и Э̀лим, или как их называют люди — Злат и Синь — Любовь и Смерть растут на Цветгоре.
— Значит, теперь мир держится только на трёх столпах? — испугалась Дженна. — Но неужели Исшиик никак нельзя возродить? Может быть, остались семена? Или на Южном материке тоже есть перводрева?
— По крайней мере, вампирам этого знать не дано, — усмехнулся её собеседник.
Из пучины корней вылетела и растаяла в ночи стая летучих мышей. Похоже, их спугнула хищная птица. Дженне показалось, что в ночной тиши она услышала шелест крыльев. Олу Олан Биш долго всматривался во тьму, затем оглянулся на сестёр, застывших поодаль. Он кивнул им, и стрыги отступили назад. Исчезли из поля зрения и прочие существа. Морой посмотрел на наёмницу со странным выражением.
— Каждому в этом мире дано своё дело и место… — сказал он, и голос его прозвучал громче обычного, словно бы он обращался ещё к кому-то. — Мы свято чтим границы.
— Уверяю тебя, ни я, ни мои спутники не собираемся беспокоить твой народ, — смущённо произнесла девушка. — Мы учёные и уважаем любую жизнь.
— Раз так, — сказал Олу Олан Биш, — то и мы ответим взаимностью… тебе и твоим спутникам, — он вновь глянул на ветви и вздохнул: — Обещаю…
Дженна посмотрела туда же и ничего не увидела, но с удивлением поняла, что ночное небо наливается светом. Приближалось утро и времени на то, чтобы незамеченной вернуться к книжникам, у неё не оставалось. Так или иначе, теперь они обнаружат её отлучку, а значит, можно и вовсе не торопиться.