Страница 44 из 137
Природа, обыкновенно стирающая со своего лика любое рукотворное произведение, оберегала древний Дейвлан. Стелющиеся кустарники и лианы оплетали дворцы и храмы, не разрушая, но поддерживая их. Мхи, лишайники и россыпи грибов окантовывали рельефы и мозаичные картины. Они бережно хранили запечатлённых в мраморе богов, правителей и героев.
Страннику казалось, что он покинул Айваллин только вчера. Теперь столицу укрывала буйная растительность, а когда-то давно её широкие улицы, фонтаны, статуи и многоступенчатые крыши домов сияли белизной. Но потом пришла беда. Небо затянули дымные облака. И пепел, павший с небес, облачил Айваллин в траур.
Реки и водопады наполнились грязью. В течение многих месяцев леса поглощало жидкое пламя. То, что обошёл огонь, выжгли отравленные дожди. Всё живое погибло от жара, удушья и горя. А души умерших навеки потеряли покой.
Хранители не успели спасти всех. Даже его кровный брат, ведавший тайнами мёртвой воды, оказался бессилен перед лицом катастрофы. Объединив свои возможности, они смогли лишь удержать её в границах Дейвлана. И если со временем деревья выросли, а воды очистились, то течение витали так и не восстановилось.
Выжившие обитатели страны не вернулись в родные края. Они забыли свои дома и мёртвых. А погибшие не познали счастья перерождения. Им не было позволено увидеть близких и любимых глазами их детей и внуков.
На растущей луне призраки поблекли и потеряли смертоносную силу, но они всё ещё были здесь. Сиды прогуливались по улицам и паркам. Они любовались зыбким сиянием ночного светила, будто самим солнцем.
Опустившись на площади у самых ступеней дворца, странник принял человеческий облик и огляделся. Громадной тенью позади него возвышалось мёртвое древо Исшиѝк. Когда-то оно представляло одно из мест силы Айваллина, но сейчас фонтан у его подножия молчал. Источник живой воды пересох. А окаменевшее древо, символизировавшее саму Жизнь, облюбовали другие растения.
Мужчина в чёрном перевёл взгляд на дворец. Колонны, поддерживавшие его резные крыши, поросли цветущими вьюнами. Мягкий мох, словно бархатная дорожка, устилал высокие ступени парадного входа. У этих ступеней странник в последний раз видел родного брата.
На тот момент они уже давно не разговаривали. Но Ка-Тха̀уэт не отказал просьбе Сола. Он помог удержать дейвланский разлом и спасти сферу Сия от полного разрушения. Вместе с Верховным жрецом и Индром хранителем Востока они боролись за Дейвлан. Сам странник помогал Кизэю и Гюзэлин в Бешбья̀с. Хотя главный удар Бури пришёлся на восточную часть Аркха, не всё шло гладко и на западе…
Затем, когда Буря миновала, они встретились здесь, у подножия умирающего древа Исшиик. И несмотря на то, что Сия находилась уже вне опасности, встреча эта оказалась безрадостной.
Ночь была тёмной и душной из-за тяжёлого воздуха, наполненного дыханием вулканов. Последние правители Дейвлана — король Шэ̀ймес Ар Высокий и его единственная дочь Нэжьѐм Золотая — спускались навстречу хранителям по усыпанным пеплом ступеням. Они шли и будто не видели ни Индра, ни Сола, ни братьев-странников. Их синие глаза были устремлены к иной реальности, туда, где их народ всё ещё был жив и счастлив. Не видели призраки и собственных бездыханных тел, замерших у фонтана.
— И это всё, что ты можешь для них сделать? — в сердцах воскликнул Сол. — Полночи неведения, а под конец — горе и безумие?
— …Хочешь, чтобы я оставил их в собственных телах? — усмехнулся Катхауэт. — Чтобы они ночи напролёт бродили в поисках живой плоти?
Тонкие губы чёрного мага кривила улыбка, но вместо обыкновенной холодности, на дне его глаз полыхала ярость. Странник мог бы поклясться, что за ней скрывается боль. Все страдания погибшего народа рухнули на плечи некроманта. Никто больше не ощущал это так же остро, как он — тот, кто общался с призраками и был связан с ними единой силой.
— Должен быть иной способ, — настаивал жрец.
— Что ж, когда ты преуспеешь в тёмной науке, тогда и поговорим, — высокомерно произнёс некромант. — А сейчас я ухожу, ибо и моему терпению есть пределы…
Ни словом, ни улыбкой, лишь короткими взглядами обменялись братья, не видевшие друг друга столетия. Как и прежде, гнев и обида разделяли их.
Мужчина в чёрном нахмурился воспоминаниям и поднял глаза на увитый зеленью дворец. Как и в ту памятную ночь, ему навстречу по ступеням спускались король и юная принцесса. Шэймес Ар Высокий и Нэжьем Золотая были почти невидимы, но тем не менее странник смог различить их. Как и обещал его брат, за тысячу лет ничто не переменилось в их царственном облике.
Сколько же раз им суждено было пройти по этим ступеням?
Мальчик играл с собакой. Совсем кроха, он был ровно вдвое меньше мохнатого друга. Занятие их не отличалось затейливостью. Мальчик кидал палку, а собака неслась за ней с такой прытью, будто это был сам смысл её жизни. Возвратившись назад, она бережно клала добычу к ногам мальца и с надеждой смотрела на него большими весёлыми глазами, точно говоря: ну же, ещё-ещё! Ребёнок заливался радостным смехом и снова бросал палку. Снова и снова.
А потом собака не вернулась. И лицо мальчика приняло выражение отчаянья. Но он вовсе не побежал искать своего друга. Он даже не мог позвать собаку назад. Схватившись за горло ручонками, он задыхался. И взгляд его был прикован к небесам.
Дженна знала, что мальчик умирает. Как и прочие призраки, он из ночи в ночь переживал свою смерть, смерть близких и любимых, гибель своего города. Наёмница видела, как это было с сидами, что шли лесными тропами в Айваллин. Возможно, они думали, что в столице обретут спасение, но…
Дейвланцы умирали прямо в дороге. А потом «возрождались». Их духи открывали белёсые глаза, поднимались на ноги, и начинали выть, горько и зло. Та же участь ждала и мальчика с собакой. Он погибнет, а затем вновь «оживёт». И пёс вернётся к нему, но они уже не будут играть. Они будут плакать и выть.
Дженна не стала дожидаться, пока до этого дойдёт. Достаточно зрелищ она насмотрелась в лесу. Последние дни растущая луна защищала этот мир от безумия призраков, словно отгородив их от живых полупрозрачной вуалью. Тем не менее в Айваллине находиться было непросто. Точно сами камни сохранили на себе оттиск произошедшей катастрофы.