Страница 38 из 137
8 Опасный путь
Чем дальше путники продвигались на восток, тем менее проходимой становилась лесная дорога. То и дело она угрожала и вовсе раствориться в густых зарослях и туманах, которые каждую ночь опускались с гор Ночиз. Весеннее тепло к тому времени уже растопило снега, но в пасмурные дни промозглые туманы не желали рассеиваться до самого полудня. Вместе с погодой расстроился боевой дух команды, и затихли их весёлые песни.
Григо Вага читал молитвы и отчаянно страдал простудой. Трох Картриф готовил еду, с помощью простенького волшебства следил за тем, чтобы сырость не добралась до книг, но большую часть времени ворчал и дымил трубкой пуще какого-нибудь вулкана. Брауни был отличным кашеваром, умел приготовить вкусную кашу даже из сосновой коры, но вот силой духа не блистал. Только благодаря неунывающему Гвирдру Драйгру с его умением прорубать дорогу путники медленно, но верно приближались к цели.
Спустя несколько дней их телега выехала на вымощенную камнем дорогу — знаменитый хальфимский тракт. Сложен он был добротно: не на века — на тысячелетия. И повозка в кои-то веки пошла ровно и уверенно.
В пору, когда не существовало людских княжеств, этот торговый путь соединял между собой приморскую столицу Серботъйога Ка-пака̀й, крупнейший подгорный город Бунджууга Ва̀нхас и его столицу Экхьёль. Через Изумрудные холмы он доходил до горного леса Маймо̀ру, где исчезал, чтобы вновь появиться уже на востоке — в королевстве сидов Дейвла̀не.
Во времена Бури, когда бескрайние леса Дейвлана и города сидов поглотило пламя, а всё живое погибло или, спасаясь от разъярённой стихии, бежало в другие земли, хальфимский тракт остался цел и невредим. Даже движение земной тверди не затронуло каменную кладку, словно скреплённую некой магией.
— То же волшебство, — рассказывал учёный брауни, — сохранило и единственный каменный город сидов — их пресветлую столицу А̀йваллин. Её покрытые чёрным пеплом дворцы и храмы ещё многие и многие десятилетия одиноко возвышались над выжженной равниной, пока живая природа вновь не взяла своё.
Путники остановились на обочине хальфимского тракта. Как и предупреждал брауни, зверья здесь почти не водилось, зато в ручьях попадалась рыба. Наваристая рыбная похлёбка вернула Троху некоторое подобие хорошего настроения, и он разговорился. До поздней ночи темнокожий эльф баловал спутников легендами о мороях и стрыгах. И, будто вторя его рассказам, откуда-то из далёких глубин леса вдруг донеслось тихое эхо напевов.
— Слышите? — прервал рассказ Трох, вглядываясь в темноту.
— Не слышу и слышать не желаю, — пролепетал до смерти перепуганный его историями мракоборец. — Ауры защитят нас… О, Единый, как я мог согласиться на это путешествие?
— Призраки не опасны, пока мы держимся от них на расстоянии, — мягко пояснил Гвирдр. — Но, даже находясь вблизи, остерегаться надо не самих духов, а их скорбного плача.
— Да откуда вы вообще это знаете? — охнул Григо Вага и, нашёптывая молитву, с головой исчез под своим плащом.
— Плача? — удивилась Дженна. — Но я слышу пение…
— В шестьсот семьдесят девятом году от второй Бури, — торжественным тоном сказителя заговорил брауни, — бесстрашный учёный и путешественник Клифф`Арх предпринял попытку изучить Обитель мёртвых, — его голос предательски сорвался и эльфу пришлось встряхнуться, чтобы избавиться от позорного для всякого учёного оцепенения. — Он — никому не известный юноша и будущий великий профессор — единственный за последние сто лет, кто смог вернуться из Каахьеля живым. Бесценные материалы, которые собрал этот мужественный исследователь, вошли во множество сборников и энциклопедий…
— Кажется, я встречала труды профессора в библиотеках Энсолорадо, — припомнила Дженна. — Его имя мне знакомо…
При этих словах Григо Вага выбрался из-под плаща и, горделиво задрав нос, выжидающе уставился на Троха Картрифа.
— Да-да, — фыркнул брауни. — Профессор Клифф`Арх — уроженец Юга.
— И человек, — торжествующе сияя, добавил юноша.
— …Вернёмся к призракам, — напомнил им тролль.
— Да, — кивнул его коллега. — Профессор Клифф`Арх предупреждал, что дивным пением призраки подманивают к себе путников. А затем они начинают выть и стенать так, что всё живое вокруг падает замертво! Однако профессор, наделённый крайне редким для человека неординарным и светлым умом, изобрёл уникальное средство для борьбы с любыми опасными звуками… — Трох покосился на мракоборца, — в том числе и с шумом, издаваемым некоторыми людьми…
Гвирдр Драйгр что-то аккуратно вынул из сумки и с гордостью продемонстрировал спутникам гениальное изобретение: между его огромных зелёных пальцев белели крохотные комочки.
— Это — ушные затычки! — торжественно изрёк тролль. — Пропитанная специальным маслянистым раствором льняная вата. Сегодня мы будем спать, заткнув ею уши. А для лошадей я пошил шапочки, которые не позволят им вытряхнуть затычки.
— Более того, — не меняя тона сказителя, продолжил Трох Картриф. — Неупокоенные души сидов не просто носятся по лесу, но следуют определёнными путями. И благодаря бесстрашию, решимости и находчивости профессора у нас есть карта, где отмечены безопасные тропы.
— Они не используют главный тракт? — Дженна заглянула в карту.
— Как видишь, нет, — подтвердил Гвирдр. — Согласно ландшафту он всё время петляет и хорош лишь для телег и обозов. А сидам как при жизни, так и теперь милее лесные тропки. Они идут пешком и выбирают путь, лежащий напрямик…
— …В столицу, — нахмурилась наёмница. — Интересно, почему?
Первая ночь, проведённая с ушными затычками, обернулась кошмаром куда более страшным, нежели пение призраков. Могильная тишина и тьма призвали во сны Дженны саму смерть…
Девушке казалось, что она давно избавилась от страха умирания. Она нашла место для смерти в круговороте жизни. Она объяснила самой себе задачи и важность умирания, но… Теория исправно работала, пока смерть стояла
Во сне девушка вернулась в ту ночь, когда погиб ведьмак. Время будто пустилос