Страница 37 из 137
С тех времён спалённые леса выросли заново, но сиды так и не вернулись. От их былого величия остались лишь засыпанные пеплом и поросшие мхами развалины. Некогда прекрасные города Дейвла̀на превратились в гигантские могильники, где немногие выжившие похоронили собратьев, — тех, кого можно было предать земле, — прежде чем уйти дальше на северо-восток. Волшебная пуща Эльмха'рамѐйд укрыла осиротевший народ. А их родная земля, прозванная «Обителью смерти», стала носить имя Ка̀ахьель, что в переводе означало «не живая и не мёртвая».
Трох Картриф пояснил, что Буря изломала не только лишь земные пласты; ущерб, нанесённый ею, оказался гораздо более разрушительным… Пострадало само равновесие, и перемешались естественные циклы жизни и смерти. Теперь с наступлением ночи так и не нашедшие покоя души прежних обитателей Каахьеля покидали свои могилы. Переполненные тоской, они бродили в поисках пути к освобождению; и, не найдя его, пели скорбные песни, от которых в жилах стыла кровь. Если же встречалось им на пути живое существо, призраки убивали его, вытрясая дух.
Эти несчастные люди ли, нелюди — все, кто погибал в Каахьеле, — также не могли найти дороги к чертогам Единого. А таких — охотников за удачей и древними сокровищами сидов — попросту глупцов — увы, было не так уж и мало. Их мёртвые тела превращались в кадаверов или вурдалаков: голодных и злобных тварей.
— Нашли себе здесь пристанище стрыги и ламии. Земли Каахьель стали поистине Обителью смерти, страной нечисти да нежити, — рассказывал учёный брауни. — Но тварей больше всего в лесах, а мы пойдём вдоль хребта Ночиз. Его подножия бесплодны, а нет добычи — нет и охотников. Однако с призраками всё будет несколько сложнее…
— Но и против них у нас есть защита, — с воодушевлением договорил тролль. — Не слушайте призрачного воя, не покидайте аурического круга, и всё будет хорошо! — он развернул карту. — На востоке хребет Но̀чиз примыкает к скалам Туй-га̀я. С севера Каахьель граничит с людскими княжествами, но отделён от них Равниной тысячи озёр. По правде говоря, озёр там куда больше, это целый Озёрный край. Через него и пролегает единственный путь к горе для всех, кто ещё не тронулся умом… Но путь этот непрост и долог, множество водоёмов и целая сеть рек пересекает его. Поскольку это — единственное препятствие, разделяющее мир живых и древнее королевство-призрак, можно понять, почему за истекшие века равнину так и не заселили да не застроили переправами и мостами.
— А что пуща? — спросила Дженна. — Разве нельзя обойти равнину с востока сквозь Эльмха'рамейд… — внезапно девушка запнулась. Только произнеся это слово вслух, она осознала его значение: «опасная, запретная» на элибирском языке.
— Древняя магия не пропускает незваных гостей, — пояснил брауни. — И не только людям вход туда заказан… Мы — элвэнообразные и учёные — все знания о стране Эльхайндрэй вынуждены собирать по крохам из баллад, которыми делятся странствующие сиды…
Смуглое лицо брауни от печали потемнело ещё сильнее. Было видно, что разговор ему не по душе, и Дженна не решилась продолжить расспросы. Вместо этого она углубилась в самостоятельное изучение карты.
На северо-западе у моря было расположено королевство троллей и огров Серботъйог, ниже — страна гномов и цвергов Бунджууг и Изумрудные холмы Дахудх'ар. А вот на юго-западе по карте разлилось неведомое белое пятно, не имеющее ни обозначения, ни названия.
Центральную часть образовывали людские княжества с севера на юг — Кривхайн и Гиатайн. На юге они упирались в Аркх, а на севере — в тундру Маластѝна и белую полосу, которая так и называлось — Белые или Ледяные леса.
На северо-востоке к людским княжествам Кальдуро и Тинутурил примыкало королевство Ферихаль и леса Су, что плавно перетекали в запретную эльмха'рамейдскую пущу. Южнее начиналась необъятная Равнина тысячи озёр и королевство призраков Каахьель, чьи тёмные леса поднялись из пепла.