Страница 124 из 137
— Не бойся, девочка, у которой много имён, — улыбнулся голос. — Каждое мгновение что-то погибает и что-то рождается. Ты будешь умирать сотни раз, но никогда не умрёшь…
— Я не понимаю… Что это значит? О чём ты говоришь? Как можно умирать и не умереть? Как можно не бояться смерти?
— Как и жизнь, смерть прекрасна и ужасающа! Но ты не думаешь об ужасе смерти, когда срываешь с ветви яблоко, верно? Душа, отделённая от тела, благоухает, точно медовый плод, снятый с древа, словно свежескошенная луговая трава в жаркий полдень, как сжатая рожь в конце лета.
Мужчина вдруг начал расти. Он увеличивался в размерах и одновременно бледнел. Дженна отметила, ничто не удивляет её. Все чувства пропали: страх, гнев, восторг… Будто морозный воздух оковал сердце доспехом изо льда.
Между тем жнец становился всё больше и прозрачнее. И вскоре он заполнил собой целое небо. На его плечах и груди гасли звёзды и занимался рассвет, а волосы разметались полосами белых облаков.
— Не уходи, — взмолилась девушка. — У меня так много вопросов.
— Мы ещё встретимся, — пообещал жнец. — Завтра или вчера. Но
— Что значит «вчера»?! — воскликнула Дженна. — Где я нужна?
— Следуй прямо на восход, дочь Солнца… — на этот раз голос прозвучал подобно далёким раскатам грома. — Дорога приведёт тебя туда, где ты должна быть.
Когда видение пропало, чародейка вернулась к Марте. Лошадь перетаптывалась с ноги на ногу, подёргивая боками, будто отгоняя невидимых мух. Она нервно жевала удила, а из её ноздрей валил пар. Поднявшись в седло, девушка пустила коня лёгкой рысью.
Всадница скакала на восток. Густые нивы, окутанные туманами, расступались перед ней подобно золотым волнам. Резкий холодный ветер кусал кожу, щипал глаза, рвал и путал волосы. Но небо стремительно менялось, заливаясь алым светом зари, и становилось теплее.
Когда же из-за края поля появился диск солнца, ожила и природа. Очнулись от дрёмы сотни звуков и голосов. Между шелестящих колосьев засуетились мелкие зверьки. Над рожью защебетали птицы.
Тёплый ветер тронул струны запахов, пробуждая сложную многомерную мелодию. От лошади веяло страхом и возбуждением, сеном и кожаной упряжью. Из сумок доносились ароматы масел, порошков, специй, тканей и бумаги. Влажный воздух благоухал землёй и родниками, осенними цветами и травами.
Упиваясь запахами, будто живой водой, Дженна ощутила, как тает корочка льда вокруг её сердца. И потерянные было чувства затрепетали в груди сильнее прежнего…
По мере того, как утренний свет рассеивал туманы, мир заливался дивными, невиданными ранее красками. Яркие цвета и нежнейшие оттенки дождями струились с неба и волнами поднимались от земли. Они переливались в воздухе подобно бликам, танцующим на гранях хрусталя. Повторяющиеся друг в друге и не похожие ни на что, они кружились вокруг каждого колоска, каждой букашки и былинки.
Дженне показалось, что само солнце превратилось в огромный розовый цветок, и лучи-лепестки его пульсируют, беспрестанно видоизменяясь. Голубое небо переливалось невиданными облаками, будто дыхание творца — звёздные туманности — сделались ближе и засияли наравне с дневным светилом.
От восторга и изумления у чародейки закружилась голова. Не выпуская из рук уздечки и не снижая скорости, она прикрыла глаза. Но под её веками картинки, образы и краски стали ярче! Они наслаивались друг на друга; прямоугольные формы, спирали и круги складывались в единую систему — неописуемо-сложный и прекрасный рисунок.
Они появились будто из ниоткуда. Пять человек в белых плащах возникли из утренней дымки. Один из них, высокий и худой, подошёл к камню, стоящему на перепутье, и принюхался.
— Даже я чую запах жасмина, — холодно проговорила чародейка, приблизившись к нему. — Ничего особенного, обыкновенная парфюмерная отдушка, какой пользуются все горожанки… — она прищурилась. — Довольно беспечно для наёмницы.
— Лисы глупы̀, — фыркнул Луко Лобо, присев на корточки и рассматривая дорогу. — А эта, судя по следам, ещё и верхом да с тяжёлой поклажей.
— Значит, она где-то рядом?..
— …Была, — проскрежетал зубами наёмник.
— Как прикажешь тебя понимать? — насторожилась Ивия Флекси.
— Так и понимать, что след снова пропал! — ответил Луко Лобо.
— Она ушла в тень? — переспросила женщина. — Но ты только что говорил про лошадь, поклажу…
— Даже если и так, в тенях тоже остаются запахи, — проворчал наёмник, покосившись на придорожный валун. — Что там за плесневелые каракули?
Чародейка склонилась к камню, провела пальцами по надписи.
— Правой дорогой пойдёшь — коня потеряешь, человека спасёшь; левой дорогой пойдёшь — человека потеряешь, — прочитала она. — Древнеотийский. Это так называемый вещий камень…
— Либо люди, либо кони — не сложно угадать, куда направится всадник, — клацнул зубами Луко Лобо. — Но сдаётся мне, чего-то мы не видим…
— А что тебе ещё надо, милый? — усмехнулась Ивия Флекси. — Дороги всего три: направо, налево да назад…
Вдалеке грохотало и хмурилось. Невспаханное сжатое поле под пасмурным небом ощетинилось колючей стернёй. Между скошенных колосьев осиротело раскачивались головки пожухлых цветов. И ни следа, ни запаха…
Наёмник застыл, глядя вперёд. Он знал куда больше дорог — и не все из них были сумеречными. Как нити запахов ведут к хищнику или жертве, так наёмника и его зверя-учителя объединяет невидимая связь. Луко Лобо потратил слишком много времени, бегая с живыми волками, и теперь ему оставалось только воззвать к мёртвому.
Проснулась она от тычков палкой в спину.
— Живая али как?
Первое, что она увидела, были раскачивавшиеся бусы из мороаматрия. Склонившаяся к ней пожилая женщина была одета в красные цвета чародеев Сильвилта. Нижнюю часть её лица закрывала тканевая повязка. Голубые глаза были подведены сажей. За спиной висела котомка, остро пахнувшая медицинскими ядами и маслами.
— Живая я и здоровая, — сердито буркнула Дженна, отмахиваясь от палки.
— Ну и славно, а то тут таких вдоль тракта много нынче стало, — объявила женщина вместо извинений.
Дженна поднялась на ноги и огляделась. Марта паслась неподалёку. А сама она — вот дела — и впрямь уснула почти у самой дороги!
Чародейка задумчиво взъерошила волосы. Но она же скакала по полю… А потом? Неужели всё это ей только приснилось?
— А что с трактами-то? — вспомнила девушка.