Страница 110 из 137
— Разговоры — это не пустое, — обиделась Дженна. — Это важная часть биологических потребностей… Человек — животное социальное, стайное, как волки или лисы. И нуждается в общении, — она шумно вздохнула. — А Вы? Вот Вам не грустно ли всегда быть одному? Путешествовать по мирам, видеть рождение внуков своих учеников и их смерть? Как можно вынести такое страшное одиночество?
— Как и все прочие чувства, — ответил Сайрон холоднее обычного. — Как тебе удаётся игнорировать плотское влечение к кузнецу?..
На этот раз Дженна не стала убегать из пещеры, чтобы поплакать от злости. Молча она приблизилась к учителю и вскинула правую руку. Маг попытался остановить ученицу, но она не довела удар до конца и внезапно нанесла оглушающую оплеуху с другой стороны.
Мужчина ничего не ответил, лишь отвернулся, закрыв глаза. Между его чёрных бровей залегла глубокая морщина. Девушка резко повернулась и ушла в свой уголок.
Заснуть ей так и не удалось. Ладонь жгло, а внутри почище огненной стихии бушевала обида. Дженна смотрела на странника, застывшего у костра мрачной тенью.
Она смотрела на него. А он смотрел на огонь, пока не истлели последние угли.
— Давным-давно боги ходили среди эльфов, гномов и людей, как равные, — рассказывал Кай Двейг. — Ты назвала их богами Севера, но родина им — вся Сия, и лишь сегодня в разных концах света богов именуют по-разному. В те же далёкие времена ещё не существовало солёных морей, разделяющих сушу на Южный и Северный материки, а между живыми существами не было вражды. Не было ни старости, ни смерти. Все говорили на одном языке: духи, люди и звери понимали друг друга. Мой мастер Эски Догруж считал, что в те времена делить было нѐчего — всем всего хватало. Однако… — мужчина обвёл взглядом статуи богов. Вырубленные из камня ещё первыми обитателями Дома Стихий, спустя столетия они стёрлись, утратили живость черт, и оттого выглядели будто призраки — полулюди-полуглыбы. — Но вышло так, что сыновья бога неба
— Значит, у Зоара был брат? — удивилась Дженна. — Я вижу здесь богов Семи Путей, богинь Семи Вод и даже Безликих, но почему нет Марга?
— Нетерпелива ты, точно пламя, Дженна, — шутливо нахмурился Кай Двейг. — А вот слушай дальше… Из всех молодых богинь Сии была Элема самой прекрасной. Голос её звенел прохладным ручьём, взгляд озарял мир светом, а улыбка дарила живительное тепло. Растения тянулись к богине: при её приближении быстрее прорастало зерно и пышнее колосилась рожь. Казалось бы, чем не пара сеятелю и жнецу Маргу? Так решил и бог Неба. Но его старший сын, умный и добрый землепашец, не отличался красотой, как его младший брат. Спина Марга была худа и не столь уж пряма, а руки, держащие серп, не могли похвастать большой силой, — мастер ухмыльнулся, расправив широкие плечи. — Могучий же Зоар молотобоец славился статью и удалью…
Труднопроходимый бурелом, колючие кустарники и крапива заслоняли ведущую к храму дорогу. Будто сам бог жнец изломал деревья и опутал их зелёными сетями плющей, желая навсегда похоронить опасную силу в лесных объятьях.
Однако путь, хотя и казался заброшенным, всё же сохранился в целости. Травы и папоротники не изломали кладку, мхи и лишайники не тронули тёмно-бурых плит. В конце дороги зелёная завеса расступилась, открывая величественную твердыню.
Храм бога войны, вырубленный в отвесной скале, был подобен неприступной цитадели. По традиции с обеих сторон его окружали стражи: потоки воды ниспадали с горных вершин и исчезали в лесной тени двумя узкими бурливыми реками. Водопады защищали не столько святыню Огня, сколько окружающий мир от стихии, которая могла вырваться из его чертогов.
Странник обогнул площадь, возведённую в объятиях рек. Разноцветные и разновеликие камни были уложены мозаикой в форме солнечного ока: лучи-ресницы расходились в стороны волнообразными линиями, на месте зрачка возвышался круглый алтарь.
Когда-то простые люди приносили к нему дары, предназначающиеся для супруги Зоара. Считалось, что Элема любит аромат свежих цветов и медовые сладости. Мужчины просили у неё добрую супругу, женщины обращались к богине как к повелительнице плодородия. В былые времена вокруг площади пели песни и водили хороводы, изображая ход солнца.
Но подняться по широкой лестнице и ступить в храм могли лишь те, кто носил или изготавливал боевое оружие. Женщины редко входили в покои Зоара. Только самые смелые, сильные… и одинокие воительницы имели право увидеть его священное пламя. Никогда к богу Огня не входили замужние женщины, считая это плохой приметой.
— Зоар — бог, подчиняющий себе огонь подземный и небесный, подаривший людям кузнечное ремесло, — был непревзойдённым мастером над металлами, — рассказывал Кай Двейг. — И ещё более умелым любовником… Говорят, ни одна из женщин, что познала пламя Зоара, уже не могла быть ни с кем другим из мужчин. И несмотря на то, что Элема была обещана Маргу, при встрече с Зоаром она не сумела устоять пред силой его страсти…
Несмотря на общее запустение, в центре зала на прямоугольном постаменте полыхал огонь. Неугасимый алый цветок, как и много столетий назад, был столь же ослепительно красив, сколь и опасен.
Пламя Зоара издревле считалось объектом поклонения. Один его вид укреплял мужество воинов и воительниц, даровал вдохновение мастерам. Но слабых духом, самонадеянных, гневливых и завистливых пламя губило, разжигая в них ещё бо̀льшую ненависть и гордыню.
Не несло оно пользы и для женской витали. Сайрон видел, что его ученица делает успехи в стихийной магии. Однако, заботясь о её девичьей природе, маг предпочёл самолично отнести плату за меч к алтарю Зоара.
В тёмных нишах многогранного зала застыли статуи полководцев и правителей. Брат и враг Зоара позаботился о том, чтобы камень источался в пыль, но даже время не могло стереть надменное выражение с лиц приближенных Отца огня. Сайрон не знал всех по именам. Это была чужая история… Каждый из воинов держал своё оружие: меч, пику, лук, палицу и так далее. И лишь кузнец-полководец сжимал в руках молот.
Сайрон возложил жертвенную монету на алтарь у ног Зоара и приблизился к огненному цветку. Алое пламя танцевало свой прекрасный танец. Его сила звучала чисто, ярко, страстно — так, как нѐкогда пела витали самого странника… Маг стиснул зубы, резким выдохом прогоняя из груди тоску. Он прикрыл глаза — всего на миг.