Страница 97 из 276
- Молодец, Эша, - Сева похлопал Шталь по руке, прислушиваясь к нарастающему рокоту голосов, - теперь все опять передерутся! Каждый будет считать, что другой - маньяк. Во всяком случае, непостаревший. Я ж тебе сказал - здесь нет Говорящих! Разве что здесь есть его компаньон.
- Либо все непостаревшие - его компаньоны, - Эша потерла затылок.
- Я требую объяснений насчет часов! - прогудел Петр Семенович, уставляя на Эшу указательный палец. - При чем тут часы! Что вообще происходит?! Ты ведь знаешь, паршивка!
- Не мешайте мне думать, - рассеянно отозвалась Эша, водя очами по сторонам. - Вы мне не нравитесь. И цепь у вас слишком короткая.
- При чем тут моя цепь?! - Гурин вскочил, отчего полы его рубашки окончательно выбились из брюк и разошлись, являя фрагмент волосатого и довольно-таки приличного животика. - Что ты хочешь сказать?!
- Ничего я не хочу сказать. Просто у нас цепи длинные, а у вас короткая - вот и все.
Все забыли про взаимные подозрения, обернулись и внимательно осмотрели цепь Гурина, которую тот, передвинувшись, попытался закрыть своим телом.
- И правда, - сказал спец по фильмам хищным голосом, весь вытягиваясь вперед, - это же очевидно. И прикован он отдельно. И от нас далеко. Обезопасился, гад! Ну, ничего, я тебя достану! Я тебя определю в спецпалату - всю жизнь будешь кашку кушать и слюни пускать, и каждые пять минут этой жизни будут у тебя анальные пробы брать неошкуренным...
Гурин взревел, оставив остальных в неведении инструмента для проб, и начал бесноваться, гремя цепью и изрыгая ругательства. Максим слетел с дивана, следом бодро вскочил стоматолог, празднично блестя потной лысиной, кто-то запустил в Гурина тарелкой, но промахнулся и попал в стойку. В зале воцарились крики и бряцанье, Шталь зажала себе уши и принялась ждать окончания, глядя в узорчатый потолок и думая о том, какие перспективы могут быть у тридцатилетней Эши Шталь. В этот момент неподалеку раздался громкий удар и лязг, и, вздрогнув, Эша обернулась, но это всего лишь шлепнулись на пол ботинки Коли-первого, который, очевидно, решил устроиться с большим комфортом. Она криво улыбнулась, но тут же приподняла брови, узрев свисающие с диванного подлокотника пустые черные брючины. Также с подлокотника свисал, чуть покачиваясь, конец цепи с пустым браслетом.
"А как это?" - тупо успела подумать Эша и начала было открывать рот, для того, чтобы озвучить подуманное, но опоздала - и прочие тоже опоздали, ибо Коля-второй уже одним прыжком достиг дивана, начал было наклоняться над ним, но тут же застыл и тонким, совершенно нетелохранительским голосом сказал:
- Ой!
- Что там?! - вразнобой заволновались узники. - Где он?! Ну что там?!
Коля-второй продолжил прерванный наклон, протянул руки и вытащил из-за диванной спинки совершенно голого веселого, азартно болтающего ногами малыша лет трех, держа его так, словно это была горячая кастрюля.
- Коя! - приветливо сказал малыш, и его пухлая ручка попыталась ухватить охранника за нос. Тот издал жалобный звук и развернулся к остальным, нелепо тыча ребенком в воздух.
- Эт-та что такое?! - выдохнул Петр Семенович.
- Петя, - пискнула Юля, - что случилось с твоим телохранителем?
- Его здесь нет. Здесь только... это, - Коля-второй приподнял малыша повыше и почти с ужасом вопросил: - Что мне с этим делать?!
- Как вы можете так говорить о ребенке?! - возмутилась рубенсовская Вера, вставая во весь рост и выпячивая рубенсовскую грудь.
- Как вы можете так говорить о своем напарнике?! - запоздало возмутилась и Шталь, тоже вскакивая, а следом взвились и остальные, саккомпанировав себе цепями. Коля-второй вытаращил глаза, и его лицо пошло гневно-недоверчивыми пятнами.
- Это Колька?! - малыш интенсивней заболтал ногами, точно пытаясь этим подтвердить свою личность. - К-колька?!
- Значит, часы могут идти и в обратную сторону, - хрипло произнес Сева.
- Опять вы со своими часами?! - грохнул Гурин. - Да это бред полный! К тому же, никаких часов на нем не было! Мы все сняли часы, - он ткнул пальцем в направлении Шталь, - исключительно из-за твоей идиотской версии!
- О как маньяк-то раздухарился! - ядовито заметил стоматолог, но тут же изменившимся голосом сказал: - Ох ты... Юлечка... вы... вы очень плохо выглядите.
Но Маланчук уже и сама, воздев руки, потрясенно уставилась на свои ногти, вытягивавшиеся прямо на глазах, словно у киношного оборотня. Тихо шевелились, расползаясь по плечам и спине растущие волосы, и так же тихо расползался по лицу Юли негодующий ужас.
- Опя-а-ать?! - завопила она и запрыгала на конце цепи, колотя себя руками, точно на ней горела одежда. - Почему?! Часов же нет! Нет!
- В диване! - крикнула Шталь, мельком глянув на собственные ногти и с облегчением убедившись, что они все так же коротки. - Посмотри в диване! Наверняка что-то есть в диване!
Коля-второй поставил на пол малыша, сразу же задумчиво зашлепавшего куда-то в центр зала, и напал на диван. Юля, не переставая издавать истеричные вопли, кинулась к своему дивану, подхватив маникюрные ножницы. Остальные тоже набросились на мебель, и несколько минут в зале не было слышно ничего, кроме треска рвущейся обивки, скрежета, лязга и надсадного рабочего пыхтения. Все старательно трудились над теми диванами, до которых доставали, ругаясь, ворошась в обивке, мешая друг другу и втыкая подсобные инструменты друг другу в пальцы, только Сева, опустившись на пол, страдальчески сморщился, прижав ладонь к уху, да Гурин скептически улыбался из своего угла.
- Ага! - наконец торжествующе закричал стоматолог, взмахнув извлеченными из недр дивана настольными часиками размером с ладонь, и с размаху шваркнул их о стену, после чего злобно дотоптал то, что осталось. Секунду спустя Коля-второй тоже вытащил идентичные часы.
- Стоят, - сообщил он остальным, бросил часы на пол и несколькими ударами ноги превратил их в мелкое крошево.
Больше часов найдено не было, и узники отвалились от распотрошенных диванов и расселись на полу, тяжело дыша. Маланчук, причитая, вновь принялась обрезать ногти, а Шталь попыталась было дотянуться до Севы, но тот отодвинулся.
- Неужели ты не слышала? - спросил он со слезами. - Неужели ты не слышала, как они умирали? Это ужасно!
Эша попробовала было сказать что-то ласковое или ободряющее, но вместо этого на ум лезли лишь ругательства. Она действительно ничего не слышала, все куда-то пропало, даже несмотря на то, что рядом был Сева. Если б только она могла слышать хоть одни часы... Эша попыталась представить себе человека, который наполняет комнату газом, приволакивает в нее кучу цепей, заковывает каждого, закрепляет цепи по другую сторону стен, заговаривает часы, прячет в диванах будильники, потом приковывает и себя и становится частью очнувшихся. Но человек не представлялся. Вместо него почему-то представлялся Ейщаров, причем представлялся он с таким выражением лица, что представлять его совсем не хотелось. В этот момент малыш, подшлепав к бассейну, заглянул в него и восторженно провозгласил:
- Лыбки!
Все обернулись. В процессе поиска часов они как-то подзабыли про Колю-первого и сейчас, вновь обнаружив его существование, осознали, что каким бы не стал телохранитель Гурина, он, в отличие от них, теперь находится на свободе.
- Мальчик! - истошно завопил стоматолог, вскакивая, и малыш испуганно шарахнулся от бассейна. - Мальчик! Позвони по телефону ноль...