Страница 42 из 49
– Сопротивляешься, всё-таки. Но сопротивление только уличает твой нрав. Ну да ладно. Забудь, – Вера Ивановна задумалась, оценивающе посмотрела на меня и, прищурив глаза, спокойным тоном продолжила нашу беседу: – Я знаю, что ты замужем. Вы долго в браке состоите?
– Пять лет.
– Уже достаточно времени прошло, чтобы прижиться друг с другом. Скажи, Милена, а кто в семье главный у вас – ты или твой муж?
– Это – провокация! – я не могла скрыть неудовольствия от приближающегося поражения.
– Провокация, так и есть. – Женщина довольно улыбнулась. – Не ответив на вопрос прямо, ты ответила на него косвенно. Почему не сказала, что ты – глава семьи?
– Потому что это не так.
– Тогда почему промолчала, что глава семьи – муж?
– Знаете, у меня словосочетание «глава семьи» вызывает отрицательные эмоции. Глава семьи – значит, главный в семье. А если есть главный, значит, имеется неглавный, второстепенный. Признав, что муж – главный, я должна признать, что я – второстепенна. Мне не хотелось бы быть в таком положении. Правда и не хотелось бы, чтобы мой муж играл второстепенную роль. – Я сделала небольшую паузу.
Конечно, если рассуждать о положении женщины в семье с научной точки зрения, патриархальный уклад не такая уж плохая модель её существования. Напротив, много положительных черт есть в теоретической модели данного порядка. Но мы же все прекрасно знаем, что теория зачастую дает сбой на практике, особенно когда речь идет о взаимоотношениях мужчины и женщины. В отличие от научных моделей реальная жизнь иная, её палитра богата, что и приводит, в конце концов, к различным отклонениям в реализации теоретической модели. Одним из проявлений такого сбоя является злоупотребление мужчинами властью. Эксплуатация женщин – явления далеко не чуждые даже нашему современному обществу. Я уж не говорю о насилии, оскорблениях, пренебрежениях, унижениях, которым подвергается множество представительниц физически слабого пола от собственного мужа.
На протяжении сотни веков женщинам внушали, что они должны терпеть и подчиняться, а мужчинам – что они должны властвовать, несмотря на то, что способностей к здравому осуществлению власти в семье у них могло и не быть. Мне кажется, это неразумно. Власть, в частности в семье, должна принадлежать тому, кто имеет соответствующие задатки, кто своим мнением, поступками подтверждает своё особое положение. И не важно, будет это мужчина или женщина. Да и потом, цель создания семьи не в том, чтобы главенствовать, а в том, чтобы она оправдала своё существование как здоровая ячейка общества, а не как рассадник зла во всех возможных его проявлениях. И если мужчина имеет все задатки для того, чтобы главенствовать в семье, так пусть так и будет. Если женщина – пусть главной будет она. Я не видела разницы с точки зрения социального развития. Так зачем культивировать прерогативу мужчин на роль главы семейства? В конце концов, положение супругов в семье должно определяться как-то естественно, без навязывания со стороны общества представлений об этом.
Я взглянула на Веру Ивановну, которая продолжала внимательно наблюдать за мной, глубоко вдохнула и негромко произнесла.
– Признаться честно, у меня довольно противоречивый взгляд на роли мужчины и женщины в браке. Теоретически, я понимаю, что в семье кто-то должен быть главным, причем, на мой взгляд, не важно, достанется эта роль мужу или жене, лишь бы на пользу отношениям. С другой стороны, мне больше нравится говорить о равенстве мужчины и женщины в семье.
– А говоришь – не феминистка! – Вера Ивановна бросила на меня хитрый взгляд. – Хорошо. А что значит «равенство в семье»? – поинтересовалась та, наливая воду из чайника в чашку.
– Я понимаю «равенство в семье» как партнерство, то есть в семье, как в совместном бизнесе, муж и жена признают друг друга равноценной личностью, идут к общей цели; любой вопрос, затрагивающий интересы семьи, решается совместно путем обсуждения, а не одностороннего повеления. Что-то в таком духе…
– И как, получается у тебя партнёрство с твоим мужем?
– Не всегда. Я слабее.
– С каким сожалением ты это сказала! – Вера Ивановна сгримасничала. – Ты хотела бы быть сильной, как твой муж? Или, чтобы твой муж был слабый, как ты?
– Нет, не хочу. Во всяком случае, точно не хочу, чтобы муж был слабым.
Вера Ивановна развела руками:
– Мне кажется в твоих суждениях, милочка, есть противоречия. Ты говоришь о равенстве супругов, о том, что ты видишь эту модель отношений привлекательной, но в то же время признаешь и желаешь лидерства мужа. Ты уверена, что хочешь партнерства? По-моему, Милена запуталась. – Вера Ивановна встала, завела руки за спину.
Пришлось признать слова Веры Ивановны. Мне, действительно, хотелось быть «за мужем» в прямом и переносном смысле, хоть я и дорожила своей свободой и всячески демонстрировала это. Я не подчинялась мужу, но и не подчиняла его себе. По каким-то неизвестным причинам, я не брала на себя роль ведущего, но и ведомой быть не собиралась.
– Милена, вот ты говорила, что брак тебе видится как партнерство в бизнесе. Но это, по моему мнению, весьма неудачный ориентир! Бизнес, даже если он совместный – это видимая или невидимая конкуренция, поэтому в партнерских отношениях и предательства больше, чем в какой-либо другой сфере. Там много притворства, лукавства. И так называемый бизнес-партнер нередко втайне жаждет твоего поражения, чтобы занять первые позиции. Я знаю многих мужчин и женщин, которых предавали те, кого они считали партнёрами по бизнесу. Нет, дорогая моя, брак – это не бизнес, или точнее, не дай Бог, чтобы он был таковым. В браке не должно быть конкуренции, открытой или скрытой. Что бы там ни было, важно, чтобы мужчина и женщина не претендовали на место друг друга. Мужчина пусть будет мужчиной, а женщина – женщиной. Ты, конечно, вправе думать, как угодно, но моё мнение, что брак – это, прежде всего, союз мужчины и женщины, которые приняли решение соединиться не столько для достижения общих целей, сколько во имя чего-то более высокого. И в этом союзе каждый должен выполнять собственную роль. Семья – это не бизнес, а, значит, в семье надо играть не роли партнеров, а роли мужа и жены. Я согласна с тобой, что не всегда в браке доминирующее положение занимает мужчина, а подчиненное – женщина. Случаются браки, когда всё наоборот. Сильные волевые женщины главенствуют, а слабые волей мужчины охотно подчиняются. Я не берусь сейчас судить, правильно это или неправильно. Но знаешь, что странно, женщины, верховодящие в семье, чаще не довольны подчиненным положением мужа. Им нравятся сильные мужчины, а потому нередко уходят к тем, кто по духу напоминает пещерного человека, который хватал женщину и тащил в пещеру.
– Точно, такой феномен есть. – Я не могла не согласиться в этом с Верой Ивановной.
Среди моих знакомых встречались такие истории. Но в этих ситуациях уход от мужа представлялся не как уход от слабого человека, а как от того, кто своими поступками огорчал женщину, был плохим мужем.
– Вера Ивановна, а Вы не находите, что женщины уходят не от слабого, а от плохого мужа?
– Нет, не нахожу. Я убеждена, что в отношениях нет плохих мужчин, как нет и плохих женщин. С одной стороны, можно говорить о том, что встретились два разных человека, не подходящих друг другу. С другой стороны, плохими нас делают собственные ошибки. Например, мужчина совершает ошибку, когда подчиняется женщине, а женщина совершает ошибку, когда подчиняет мужчину. Подчиняясь женщине, мужчина теряет её, а подчиняя мужчину, женщина теряет себя. Конечно, это не абсолютная истина.
– Интересная точка зрения, Вера Ивановна.
Несмотря на то, что я не отрицала возможность удачного брака, в котором женщина главенствует, нельзя не признать, что многие жены, взвалившие на свои плечи решение всех вопросов в семье, очень часто тоскуют о сильном мужчине, способном «подставить плечо» и «закрыть широкой спиной» от тягот и жизненных передряг. Попадись такой женщине «пещерный» мужчина, она не прочь ему подчиниться при первом же предоставленном судьбой случае, лишь бы, укутавшись в его объятиях, хоть на минутку почувствовать себя защищенной.