Страница 85 из 169
Видя, что пытаться что-либо скрыть от этой необыкновенной женщины бесполезно, бастард Орлеанский, ставший одним из самых преданных ее друзей, доложил ей о принятом на совете решении и спросил, одобряет ли она его. В ответ Жанна сказала, что план хорош и она вполне согласна с ним; вслед за тем она запретила всем воинам идти назавтра в бой, не пройдя исповедь, и сама подала пример, исповедовавшись и причастившись.
На рассвете следующего дня Жанна и главные командиры собрали войска, назначенные для экспедиции на другой берег Луары; поскольку в городе имелось большое число лодок, которые были переданы в распоряжение сира де Гокура, коменданта города, Жанна вместе с Ла Гиром переправилась на маленький остров, расположенный вблизи левого берега; две лодки, поставленные поперек реки, составили своеобразный мост, по которому можно было легко добраться до берега; затем солдаты сели в остальные лодки и переправились сначала с правого берега на остров, а затем с острова — на левый берег.
Все эти меры предосторожности были предприняты из опасения, что англичане будут препятствовать высадке, но те не только не стали этого делать, но и покинули первую от берега крепость, Сен-Жан-ле-Блан, сожгли ее и разрушили, чтобы французы не смогли ее использовать, и перешли во вторую крепость, которая называлась крепостью Августинцев и обладала земляными валами и башнями. Преисполнившись смелости при виде этого отступления врага, Жанна перешла на другой берег, сопровождаемая всего лишь пятью десятками солдат, ибо к ней присоединился пока только авангард, а остальные отряды все еще переправлялись на остров, и недостаточное число лодок не позволяло им делать это быстрее.
Но Жанна не вела счет ни своим воинам, ни тем, против кого она сражалась: она шла, ведомая десницей Господней, и обычные людские расчеты ничего не значили для нее. Девушка двинулась прямо к земляному валу и, оказавшись на расстоянии в половину полета стрелы от крепостной стены, водрузила там свое знамя; затем, обернувшись, она позвала за собой тех пятьдесят или шестьдесят человек, которые следовали за ней. В это время поднялся крик, что огромный отряд англичан движется со стороны Сен-Приве; заслышав этот крик, сопровождавшие Деву воины, а в основном это были люди из простонародья, испугались и бросились бежать к переправе через Луару. Тем не менее человек пятнадцать не покинули Жанну, и она в свой черед тоже начала медленно отступать вместе с этим маленьким отрядом. Увидев, что она отходит, англичане целой толпой выбежали из крепости Святого Августина и бросились преследовать девушку, громко гикая и выкрикивая столь оскорбительные ругательства, что, как ни мало людей ее окружало, Жанна круто развернулась и устремилась на врагов. И тогда, словно Бог пожелал, чтобы небесная миссия святой девушки проявилась во всем ее блеске, вся эта огромная толпа англичан обратилась в бегство от железного наконечника ее знамени, как стадо баранов от пастушеского посоха. Жанна гнала их вплоть до земляного вала, и за ней следовали не только те пятнадцать воинов, что остались верны ей, и не только те пятьдесят, что вначале убежали, а затем снова присоединились к ней, но и все те, что переправились с правого берега на остров и, увидев, что Дева сражается с врагом, поспешили прийти к ней на помощь. Так что Дева внезапно оказалась во главе довольно многочисленного отряда, который вскоре пополнился еще и за счет арьергарда, приведенного сиром де Рецем. И тогда Жанна направилась прямо к палисаду; испанец по имени сир де Партада и сир Долон проделали в нем дыру, в которую тотчас прошла Жанна, и вскоре ее знамя уже развевалось над кольями палисада. Все устремились в образовавшийся проход, который быстро превратился в огромную брешь; англичане хотели было оказать сопротивление, но нет такой человеческой силы, которая могла бы остановить людей, вдохновляемых гневом Божьим. Крепость Августинцев была в одну минуту захвачена, и, опасаясь, что французы примутся расхищать имущество крепости и тем самым предоставят врагу возможность нанести ответный удар, Жанна собственноручно подожгла ее.
Колокольни и крыши Орлеана были усеяны толпами людей, которые наблюдали за этим героическим походом Девы, поддерживая ее, словно зрители в театре, своими криками и рукоплесканиями. Как только в городе заметили святое знамя, взвившееся над вражеской крепостью, все колокола зазвонили в знак победы. Дева приказала своим воинам провести ночь рядом с захваченной крепостью, обещав им вернуться наутро с подкреплением. Сама же она, поранившая ногу железным шипом и ничего не евшая весь день, ибо это была пятница, отправилась в город, чтобы немного отдохнуть и подкрепиться: теперь, когда лихорадочное возбуждение боя уже не поддерживало ее, она просто падала от усталости и истощения.
Вечером командиры собрались на совет. Вопреки принятому ранее решению, все усилия были направлены теперь на левый берег; однако на совете было договорено, что отныне, когда ничто уже не мешало прибывать подкреплениям, ибо крепостей Сен-Лу, Сен-Жан-ле- Блан и Августинцев более не существовало, не следовало рисковать, выводя столько войск из города, который в отсутствие трех четвертей своих защитников мог быть быстро захвачен врагами.
Жанна узнала об этом решении. «У вас был свой совет, — сказала она, — а у меня свой. Совет Господа противоположен вашему, и исполнен будет он, тогда как ваше решение пропадет впустую. Пусть все будут готовы к утру, ибо завтра мне предстоит сделать больше, чем я сделала до сих пор. К тому же, — с глубоким вздохом и словно вздрагивая от внезапной боли, добавила она, — завтра прольется моя кровь: я буду ранена!»
Жанна провела крайне беспокойную ночь. Все время пребывая в тревоге, что англичане нападут на ее людей, она то и дело просыпалась, подбегала к окну, распахивала его и прислушивалась, не доносится ли до нее какой-нибудь шум, но каждый раз жена Жака Буше, которая осталась ночевать с ней, успокаивала девушку, говоря ей, что сейчас можно спокойно спать, ибо англичане так сильно напуганы событиями двух последних дней, что скорее готовы к бегству, чем к атаке. Слегка успокоенная, Жанна возвращалась в постель, но уже через минуту ею снова овладевали все те же страхи; так что еще до наступления рассвета она уже была облачена в доспехи.
Прежде чем выйти из дома, она с той же невольной дрожью, какая охватила ее накануне, повторила хозяйке предсказание относительно своего ранения.
— Но зачем же тогда вы уходите? — спросила добрая женщина.
— Бог побуждает меня! — ответила Жанна.
Когда девушка собралась уходить, рыбаки принесли Жаку Буше превосходную алозу.
— Останьтесь с нами, вместо того чтобы идти сражаться, — предложил девушке славный хозяин, — и мы вместе съедим эту рыбу.
— Нет, — отвечала Жанна, — нет; лучше не ешьте ее до ужина, ибо я вернусь за своей долей, пройдя по мосту, и приведу к вам нескольких англичан, чтобы они разделили с нами трапезу.
— Да услышит вас Господь! — воскликнул Жак Буше. — Ведь для того, чтобы вернуться по мосту, вам придется взять крепость Турнель.
— С Божьей помощью, — отвечала Жанна, — мы возьмем Турнель, не сомневайтесь в этом.
С этими словами она вышла; было около половины восьмого утра. Подъехав к Бургундским воротам, она обнаружила их запертыми: это сир де Гокур, выполняя решение совета, отдал приказ не выпускать Жанну из города. Но девушка заявила во весь голос, что приказы совета ее не касаются, что это она командует армией и к тому же повеления куда более высокого совета, чем тот, что хочет удержать ее, требуют, чтобы она вышла из города. Этот острый спор вызвал большое волнение среди горожан, скопившихся у ворот. Кто-то побежал к сиру де Гокуру, чтобы предупредить его, и он не замедлил появиться; но, что бы он ни говорил, Жанна оставалась твердой и непреклонной в своем решении. Тогда народ начал роптать, поддерживая девушку. Сир де Гокур решил повысить голос.
— Вы гадкий человек, — вскричала тогда Дева, заглушая голос коменданта, — но не в вашей власти противиться воле Господа Бога. Солдаты выйдут из города вопреки вашему приказу; солдаты будут подчиняться моим словам, а не вашим; солдаты последуют за мной и одержат сегодня победу, так же, как они одержали ее вчера и позавчера.