Страница 30 из 41
Но пока нам было скучно играть по установкам, и мы всеми своими гениальными мозгами не смогли придумать ничего лучше, чем ввязаться в неприятности вселенского масштаба. Ибо любой здравомыслящий человек, узнав обстоятельства нашего дела, бежал бы без оглядки во весь опор, покуда хватало сил. Но нет, мы были теми, кто сам пытался решать проблемы, даже если они стучатся в дверь в половине второго ночи. Когда же я медленно открыла дверь, то в мои покои, не задумываясь, вошли два серьезно настроенных парня.
Я так и замерла в той самой позе, которая еще во времена школы бесила всех неимоверно. За нее меня частенько дразнили и пытались вывести из равновесия. Продолжая внимательно наблюдать за синхронными движениями странной парочки, я сложила руки на груди, не заботясь о том, что на мне был шоколадного цвета шелковый халат, который доходил до колена. Что уж говорить про беспорядок на голове. Это естественное состояние моих кудрей, даже после тонны косметических зелий.
— Привет, детка! — шелковым голосом пробормотал блондин.
— Привет, малыш! — не остался в долгу брюнет.
— Мы тут подумали… — переглянувшись, эти двое синхронно сделали шаг ко мне. — Ты не должна выбирать между нами.
— Чего? — у меня нервно дернулся глаз от их заявления.
— Того, — сурово сверкнул глазами блондин.
Медленно осмотревшись по сторонам, я попыталась проанализировать странное поведение парочки. И ничего, кроме «чокнулись», в голову не приходило. Ровно до того момента, пока придурок Стиверс самым наглым образом не лизнул меня в шею. И тут меня с запозданием озарила догадка, от которой мурашки побежали по коже. За нашим спектаклем кто-то решил понаблюдать и убедиться в том, что здесь не постановка, с помощью которой мы собирались поймать крупную рыбку. Черт! Вот почему именно сейчас? Я не была готова к тому, чтобы демонстрировать все свои акробатические способности!
— Эй, вы с ума сошли? — я отчаянно забилась в сильных руках. — Вам мало сплетен на завтраке? Хотите, чтобы завтра все в академии просто с ума сошли из-за ваших выкрутасов? А если кто-нибудь сейчас заметит?
— Плевать, — четыре руки плотно обнимали меня со всех сторон. — Может, дадим им приватное интервью, как очаровательная мисс Авгельд соблазнила таких неприступных нас и увела из семей?
— Придурки! — я тихо засмеялась и стукнула их по рукам. — Не надо! У нас и так куча проблем, а если вы начнете новый цирк, в проигрыше останутся все. Давайте уже расходиться. Сегодня не лучшее время для секса. Завтра мне нужно сдать отчет по делу ректора и экспертное заключение.
— Не стоит стесняться, мои люди все сделают, — Инетер резко прижал меня спиной к груди своего извечного врага. — Не хочу менять скучные бумажки на возможность в очередной раз послушать, насколько сладко ты стонешь.
— Что вы делаете? — взвизгнула я, поняв, что эти идиоты решили играть дальше по неоговоренному плану.
Прежде, чем я успела сильнее возмутиться, парни прижались ко мне еще теснее, зажимая между собой и не позволяя даже пискнуть. Инетер, не теряя времени даром, тут же обнял меня спереди и приник своими губами к моим губам, а Тонсли, словно вторя ему, обнял сзади и стал покрывать короткими поцелуями шею. Делали они все настолько синхронно, что у меня в голове все мысли перемешались. Как-то неожиданно для самой себя я решила, что не так уж это и плохо — позволить им вести в необычной постановке.
Ровно минуту я приходила в себя, а когда очнулась, сопротивляться уже было бесполезно, мое тело сдалось на милость двух искусителей. Да и мозги в совокупности со здравым смыслом помахали ручкой на прощание и не обещали вернуться. Кажется, постоянная загруженность на работе и долгое воздержание пагубно сказывалось на моем отношении к сексу. Халатик мирно покоился у моих ног, а тело скрывала лишь короткая ночная сорочка, которая еле-еле доходила до попки. Я не рассчитывала на то, что мне придется перед кем-то раздеваться, потому белье надевать не стала, посчитав излишним после душа.
Я окончательно потеряла рассудок, когда рука Тонсли аккуратно и нежно погладила дрогнувший живот, вызывая отклик, прошедший электрическими разрядами по всему моему грешному телу. Оно безжалостно предавало меня, плавясь в двойном кольце сильных рук. Сама не понимая, что я творю, медленно подалась вперед, как бы принимая ласку и прося еще. Разрешая все и сдавая баррикады без боя. Инетер, который продолжал целовать меня со вкусом и жаром, спустил лямку сорочки, которая тут же соскользнула вниз и легла поверх халатика алым пятном.
Отстранившись от меня, он тяжело сглотнул, пытаясь сдержать самого себя, чтобы немедленно не наброситься на меня. Я все так же стояла в объятиях Тонсли, который обнимал меня сзади и гладил то животик, то бедра, то шею, стоически игнорируя все эрогенные зоны. Было так сладко и в то же время больно, что я не понимала, спектакль это или на самом деле. Слишком реальными были чувства, слишком сильными ощущения, сводящие с ума.
Горящие возбуждением глаза напротив… В них не было ни капли фальши, только голодные черти, которые хотели сожрать меня уже несколько недель, но у них это никак не получалось.
Недолго думая, Ланвельд поднял меня на руки и перенес на кровать, после чего поцелуи стали покрывать все мое подрагивающее от нетерпения и желания тело. Инетер, подобно хищной кошке, медленно подходил к брюнету и с улыбкой наблюдал за тем, как тот пытается сдерживать себя и сделать приятно в первую очередь мне, а не себе. В отличие от него, он знал, что я терпеть такого не могу, моя порывистая натура желает совершенно иного обращения. Но просто стоял и наблюдал за всем, не стараясь перехватить инициативу.
Блондин, лениво потянувшись, лег с левой стороны от меня и медленно, со вкусом поцеловал мои приоткрытые губы. Это не было страстью, наоборот, он растягивал удовольствие, заставлял мое тело гореть, поддаваться на его провокации и падать все ниже и ниже в бездну отчаянного желания. Его шероховатые, давно не такие гладкие, как в подростковом возрасте, пальцы, ласково сжали скулы, надавливая на щеки и заставляя пропустить языку внутрь своего рта. И пока я плавилась всладкой истоме, раздалось тихое шуршание одежды. Тонсли сорвал с себя рубашку, просто стащив ее через голову и скидывая куда-то на ковер моей спальни.
Черт! Никогда бы не подумала, что, увидев лучшего друга без одежды, я захочу утереть выступившую слюну. Это было невероятное зрелище. Мы давно стали старше. Перестали опираться лишь на свои предпочтения. Но атлетичное тело, блестящие глаза из-под темной челки и вздыбленная ширинка заставляли опять окунаться в двадцатилетний возраст, когда на первом месте у меня были гормоны, а уж затем где-то третьим с конца здравый смысл, к которому я так и не прислушалась, отдавшись Инетеру без остатка.
Недолго думая, Тонсли осторожно провел языком по внутренней поверхности щиколотки, оставляя крошечный поцелуй на костяшке, и я словно издалека услышала собственный сдавленный стон, который был приглушен губами Инетера, в которые я все еще сладко дышала. Ситуация была удивительной и необъяснимой. Тут уже не только сторонний наблюдатель не смог бы разобраться, а я сама не понимала, игра или правда. Действовали они на удивление синхронно и четко, словно уже не раз делали так.
Тонсли и Инетер просто не могли себя сдерживать. Да и я не хотела, чтобы творящееся безобразие закончилось так невинно. Сама прильнула к желанной плоти, терзая нижнюю губу блондина зубами и заставляя его звереть от осознания, что я сама втянулась и была согласна дальше разыгрывать заранее неоговоренную сцену. И пока один упоенно целовал меня, с удовольствием ловя каждый тихий стон, другой подбирался все ближе к истекающему нутру, прокладывая себе смазанную дорожку из рваных поцелуев, укусов и влажных прикосновений языка.
Я почему-то ненавидела, когда мой партнер громко стонал или нес всякую чушь в постели, пытаясь убедить меня в том, что он кайфует от сжигающего удовольствия. Мне всегда казалось, что я оглохну быстрее, чем все это закончится. Поэтому я была безумно рада, что никто пока не пытался нарушить хриплую тишину, наполненную легкими вздохами, пошлыми звуками и электрическими разрядами возбуждения, от которых по телу бежали мурашки и волосы вставали дыбом. Было так хорошо, так правильно… Я не могла подобрать точного определения всему, что происходило с нами в комнате.