Страница 47 из 57
— И что ты будешь делать? — Зойка села рядом со мной, наши плечи касаются, и я чувствую тепло ее кожи. Моя же вся ледяная.
— Честно? Я не знаю… Слишком много “но”.
— Но ты ведь хочешь? — она раскрывает ладонь в немой просьбе положить в нее свою.
— Наверное, мне бы хотелось.
— Тогда, что же ты ждешь?
— Это нечестно.
— Знаешь что, Навицкая, честно или нечестно, но ты это заслужила. — Соня подала голос. Она стоит рядом. Почему-то мне кажется, что ей хочется сесть рядом, чтобы второе мое плечо касалось ее. Глаза грустные, но в них нет ни толики зла или презрения.
— Заслужила? Звучит очень смешно, — я делаю первую попытку засмеяться.
Зойка улыбается. Соня решает сесть рядом со мной, вытянув ноги. Я в ее пуантах, она в обычных носках, в которых мы всегда разогреваемся, а Зойка вообще в туфлях. Вот такой у нас получился тандем.
— Надо идти, все рассказать Глебу, — после нескольких минут тишины я решаю сказать.
— Мила, ты же… ты больше не бросишь меня? — Зойка волнуется, глаза бегают по моему лицу.
— Что ты имеешь в виду под “бросишь меня”?
— Мы ведь останемся друзьями?
— Разве после всего случившегося ты еще веришь в дружбу?
— Как раз наоборот, после всего, что было, я и поверила в дружбу.
Мы встаем вместе, только немного помогаю подняться Зойке, ее нога затекла.
— Подождите, — голос Сони нас останавливает. Нет, мы не забыли про нее, просто все делали по привычке, — можно с вами?
Переглядываемся с Зойкой. Неожиданно мягкий голос у Сони. Обычно он командный, высокий. Она всегда и на всех смотрела свысока. А теперь осторожно просит пойти вместе с нами, не хочет теперь оставаться одна. И по всей видимости, никогда и не хотела. Просто боялась об этом сказать.
Зойка хмурится и смотрит на меня. Своим видом она говорит, что и без этой Соне нам комфортно. Эгоистично не хочет меня ни с кем делить. Но я только улыбнулась в ответ и пожала плечами.
— Если хочешь, — отвечаю я Соне.
Этот день забрал у меня все силы. Нет энергии ни на что. Лишь одно желание — поехать домой, укрыться одеялом и забыться сном. А когда проснусь, то как в фильме про день сурка, снова хочу оказаться в сегодняшнем дне, чтобы все исправить. Но это всего лишь кино, очередная чудесная и прекрасная история, что не имеет ни единого шанса на то, чтобы оказаться правдой.
Глеб так и не перезвонил. Стоит ли перезванивать первой, после того, как он нагло и грубо скинул мой звонок? Решаю не думать. На сегодня достаточно приключений.
Мы прощаемся с девчонками уже на лестнице. Соня в изящном платье по колено. Оно яркого небесного цвета, а на ногах такие же красивые туфли. Сейчас она напомнила мне Дюймовочку. Юная и очаровательная девочка, что искала своего принца. Зойка в любимых рваных джинсах и футболке. Мы стоим на ступенях и не знаем, что сказать. Надо бы попрощаться, может, обняться. Но вот стоит ли улыбнуться? А пожелать хорошего вечера? Сейчас все кажется нелепым, если не глупым.
— Ты тогда сообщи, пожалуйста, что решила, — сказала Соня.
— Конечно, — заканчиваю я, — ну, я наверное, пойду.
— Хорошо. И… хорошего вечера, — Соня первая решила улыбнуться, коряво так получается, но хочу улыбнуться ей в ответ. Она сегодня плакала у меня на плече, потому что ей нужен был друг. А мне понравилось быть ее другом, пусть и недолго.
Мы расходимся в разные стороны, даже не оборачиваемся. В наших жизнях поставлена точка. Неприятная, жирная. Мне бы не хотелось ее ставить, но сама же это и сделала.
Иду пешком до дома. Погода как ни странно радует. Чувствуется приближение лета. До него еще месяц, но сейчас очень тепло, а в воздухе чувствуется легкость и небрежность, которую можно позволить только летом.
Асфальт темно-серый. Делаю вывод, что был дождь, а я даже не заметила. Раньше всегда подмечала, если на улице менялась погода. Сегодня все вышло из-под контроля.
Я уже почти дошла до дома, даже достала ключи, как вспомнила про Глеба. Захотелось высказать ему все. А может, и рассказать всю правду о себе. Сегодня день, когда вскрываются самые гнойные нарывы, что болели и ныли все время, не давали спокойно жить.
Резко разворачиваюсь и ловлю машину такси. Только что она высадила своего пассажира около нашего подъезда. Удачное совпадение? Будем надеяться.
Глеб на гонках, в этом я уверена. Он разговаривал об этом заезде всю ту неделю. Самый важный, самый долгожданный. Должен был приехать какой-то парень из Питера. У него очень интересная машина, которую хотелось разглядеть. Марат с Глебом очень много общались на эту тему. В глаза сверкали нетерпением.
Меня посещает мысль, что он не смог со мной поговорить именно из-за этого заезда. Может, проверял машину, с кем-то разговаривал… Идей много. Но противный голос внутри вещает, что это не является оправданием.
Громко хлопаю дверью и называю номер трассы за городом.
— Конкретней можете адрес сказать? — с неохотой отвечает мне водитель.
— Не могу. Там гонки, пропустить не должны, — я ищу телефон в сумке, надо бы предупредить Глеба, что еду к нему, если, конечно, еще не поздно. Он не отвечает.
— Гонки?
— Да, все верно.
— Кучка безбашенных парней, что гоняют как ошалелые? — он зло хмыкнул и выехал со двора.
— Вы не правы. Они понимают, что есть рамки дозволенного и никогда не устраивают дебошей. У них нет дури в голове, и они прекрасно водят машину. С ними не страшно, просто будто за спиной вырастают крылья, — я говорю это тихо, но водитель прекрасно слышал мою речь, только оставил ее без ответа. Что ж, пусть. У меня не было цели ему что-то доказывать.
Дорога заняла чуть больше часа. Мы не собрали ни одной пробки. Там наверху кто-то решил, что мне нужно добраться до Глеба именно к определенному времени.
Ехали в тишине, она не была нарушена даже музыкой из проигрывателя. Только частые вздохи водителя, раздражающие меня.
— Вон, видите, где много огней и машин. Остановите, пожалуйста, до съезда на ту дорогу.
Водитель не стал возражать, что оставляет свою пассажирку, молодую девушку, посреди трассы одну. Лишь забрал оплату и уехал, проворачивая колесами по гравию на обочине.
Я смотрю ему вслед и желаю удачной дороги. Пусть хоть у него сегодня будет все хорошо. А потом перекидываю сумку через плечо и спускаюсь вниз к дороге, где уже слышны музыка, крики и восклицания. А издалека вижу знакомые танцы. Иду быстро.
На улице еще не темно, но сумерки сгущаются. Тот час, когда для фонарей еще рано, но для солнечного света уже поздно.
С чего мне начать разговор? С обиды? Или невысказанных слов? А может, просто рассказать все с самого начала? С того дня, когда первый раз услышала его имя?
С каждым шагом я приближаюсь к старту. Слегка ускорила шаг, вижу, что машины уже наготове. Спустя несколько секунд они стартанут с места, и увидим мы их только через несколько минут, проведя их в томительном ожидании, покусывая нежную кожу губ и теребя край юбки.
Глеба не замечаю, словно его и нет. Может такое быть, что он пропустит этот заезд? Нет, слишком долго Глеб ждал этот день.
Девушка опускается на колени, флаг внизу — сигнал к старту. Машины с визгом и бешеным ускорением начинают движение. Я насчитываю пять машин. Никогда не понимала в марках. Только прислушивалась, что говорил Глеб, и запоминала. Вижу Ягуар, за ней машина Марата, в хвосте три совсем незнакомые машины. И только одна среди них выделяется — ярко рыжая красавица — МакЛарен. Не ошибусь, если предположу, что эта та самая, которую все ждали. Даже у меня сердце отбивает ритм чаще, чем нужно, при виде этой малышки.
Я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. Пыталась успеть до начала заезда, видно напрасно. Люди расходятся в стороны. Как всегда с планшетами от дронов, кучкуются и наблюдают. Дорога свободна, если присмотреться, то еще можно разглядеть яркое пятно от МакЛарена вдалеке.
А потом мы слышим громкий скрежет металла, будто кто-то чертит тревожную линию по ограждению. Звонко, до рези в ушах. Резкие тормоза, их скрип. Запах гари от сожженного сцепления. Пусть машины далеко, но я уверена, что это именно оно. Мне так кажется.