Страница 3 из 19
Ну, как шаркнув? Когти ему, как несчастной жертве ветеринаров, Барселоне, в своё время никто удалять не решился и шарканье получилось оглушительное – этакий скрип и скрежет, а на половой плитке образовались новые, отчетливые царапины. Их там много просматривалось, этих царапин. Не раз, видимо, лапкой Тяпа шаркал.
– Веди себя прилично, мой мальчик. – потрепав по голове четвероногого питомца, Лидия Николаевна ловко всунула в руки Кучкину сверток, приятно шуршащий и источающий вкусные ароматы и вложила поводок в ладонь само назначенного специалиста. – Не потеряйся. Слушай Аполлончика и не шали.
Тяпа вывалился из квартиры, Кучкин сглотнул и попятился.
«Кто кого еще выгуливает?» – подумалось молодому специалисту по конфиденциальным вопросам, но Тяпа уже начал свой спуск вниз и Кучкину пришлось поторопиться – весил сенбернар килограмм восемьдесят пять и дерни добрый песик поводок – лететь бы Аполлону по лестнице кубарем.
Тяпивар не признавал намордников и успешно с ними боролся, а потому, люди, смешные и пугливые, отпрыгивали от бредущего по тротуару сенбернара с похвальной поспешностью. Голуби, кошки и, мимо пробегающие псы, тоже.
Никто не мешал прогуливаться лохматой копне, виляющей хвостом и принюхивающейся к вкусняшкам, спрятанным в пакете.
«Ну, уж нет. – твердо решил Кучкин. – Это только для меня. Тебя, домашний любимец, хозяйка покормит, в отличие от некоторых».
Явившись на свою новую работу – кабинет, табличка, кресло у окна и все такое – Аполлон позволил себе расслабиться и вздохнуть с облегчением
Выбрав себе местечко поукромней, а, именно – умостив свое могучее тело на каких-то старых папках, бумажных и пыльных, выкинуть которые у Кучкина никак руки не доходили, Тяпа отключился, впав в летаргический сон, приглушив шумное сопение и прикинувшись лохматым ковриком интересного дизайнерского решения.
Кучкин, заняв надлежащее место – удобное кресло у окна, принялся ждать.
Клиент должен был валить косяком, дела предвиделись денежные, простые в исполнении, но интересные.
Кучкин считал, что не зря потратился на кабинет и табличку? Любые траты должны быть оправданы и отбиты, возвратившись в семейный бюджет.
Семейный бюджет Аполлона и Барселоны зиял дырами и благополучно шел ко дну.
Через три часа томительного ожидания, чесания затылка, игры в «Слова» и просто – верчения в кресле, Кучкин сдался, заварил чай и зашуршал пакетом.
Табличку с надписью «Обед» он заказать не успел и потому решил обедать без таблички.
Чем Бог послал. Вернее – вкусняшками из пакета милейшей дамы с собачкой, Лидии Николаевны.
Выпав из летаргии, очнулся Тяпивар, тот, который Тяпа и всеми своими многочисленными килограммами надвинулся на временного сопровождающего – типа, делиться надо, брат.
Пришлось делиться. Кучкину самому было мало, но клыки, торчащие из пасти флегматичного Тяпы, могли уговорить кого угодно, быстро и качественно.
Вкусные пирожки закончились очень скоро, как и все хорошее.
Тяпа вернулся на, облюбованные бумажные завалы, Кучкин продолжил скучно зевать и глазеть в окно.
Любовно вымытые стекла сияли в свете солнечного осеннего дня, перевалившего далеко за полдень. Стояли первые, особенно нежные и щедрые деньки бабьего лета. Летела паутинка, колыхались тронутые золотом и багрянцем осенние листья, на клумбах царили пестрые астры и разноцветные сентябринки.
Мир радовался, цвел и блаженствовал.
Кучкин скучал – хоть бы, кто! Хоть бы, с чем?
«Может быть табличку нужно было заказывать в серебре? – лениво размышлял молодой специалист по решению проблем. – Но, на золотом, чёрное смотрится куда интересней».
Взгляд парня, по-прежнему был направлен в окно и в этот раз Кучкин углядел на улице нечто непонятное, но интересное. Приятное разнообразие под конец скучного рабочего дня.
По тротуару крался человек. Мужчина – невысокого роста, в потертом тёмном пальто, ботинках и шляпе, надвинутой на самый лоб. В синей медицинской маске, скрывающей лицо. В перчатках.
И это происходило на улице, в середине, не по-осеннему жаркого дня – градусник за окном показывал сумасшедшие двадцать четыре градуса тепла. Кучкин, вон, совсем запарился в своем шарфе, пока гулял с Тяпой, а, тут – и пальто, и шляпа, и боты!
Медицинская маска, опять же! Разумеется, в канун пандемии никого не удивишь подобным средством индивидуальной защиты от коварных микробов, но не на улице же?
Незнакомый любитель тепло одеться, именно крался, пугливо переставляя ноги и поминутно озираясь по сторонам. Ноги незнакомца совершал странные движения взад и вперед, словно их обладатель никак не мог решиться на какой-то отчаянный шаг.
– Перепил дядя. – недовольно буркнул Кучкин, устав наблюдать за странными, угловатыми движениями мужика в пальто. – Или же, обкурился. Вот его и колбасит, дергает из стороны в сторону. Маску нацепил в целях маскировки – мол, болен я, не приставайте.
К тому времени, как Аполлон снова решил выглянуть в окошко и продолжить любование погожим осенним днем, странный персонаж успел благополучно испариться – по тротуару бродили жирные голуби, наглая, рыжая такса вела наблюдение за птахами и готовилась к охоте на беспечных сизарей, сновали туда-сюда автомобили и пробегали, спешащие по своим делам, люди.
С-ку-ко -та!
Стук в дверь снес Кучкина с кресла, и парень внезапно осознавший, что стоит, вытянувшись по струнке, перед той самой дверью, усмиряя бешенный стук своего собственного сердца, выдохнул и торопливо, неслышными шагами, прокрался на прежнее место, умостив задницу в кресло.
Стук повторился.
– Войдите. – выдохнул хозяин кабинета и владелец золотой таблички с черными буквами.
Выдох получился громкий, но писклявый. Волнение сделало свое грязное дело и Кучкин смутился.
Тяпивар поднял голову – этакий мохнатый коврик с глазками, хитрыми и самую малость красноватыми, зевнул и уронил тяжелую башку на лапы.
Двери распахнулись, в комнату просочился посетитель, щурясь на свет, особенно яркий, после полутемного коридора.
– Я так и знал. – подумал Кучкин, стремительно выправляя кислое выражение лица и меняя его на радостно-придурковатое. – Тот самый тип с вихляющей походкой, при шляпе и с медицинской маской на моське лица.
Снятая шляпа и убранное в карман средство индивидуальной защиты от хищных микробов, ясности не добавили, а, наоборот, заставили Аполлона насторожиться еще больше.
Перед Кучкиным стоял типичный одинокий мужчина. Пенсионер скучающий, тараканы в голове которого, давно и надежно обосновавшись, творили что хотели, как хотели и когда хотели.
– Дохлик. – произнес мужчина, уставившись на Кучкина немигающим взглядом, изготовившейся к нападению, змеи и пристально его при этом разглядывая.
Аполлон Михайлович, полных тридцати лет от роду, владелец кабинета и таблички, специалист по решению вопросов, несказанно оскорбился и обиженно всхрапнув, выставив перед собой руку с торчащим вперед указательным пальцем, рявкнул басом, словно, очнувшийся от спячки, Тяпа.
– Вон!
Мужик в пальто опешил. Он не ожидал столь резкого ответа.
– Что? – глаза незнакомца выпучились от удивления. – Вон? Но, почему? Я же только вошел и ещё ничего не успел сделать.
– Зато, вы уже все сказали. – Кучкин, мрачный и гордый, скрестив руки на груди, взглянул на странного типа без приязни. – Вошли и, сразу же, стали разбрасываться оскорблениями. Без повода. Так, что – вон. И, без разговоров.
– Ничем я не разбрасывался. – мужик внезапно успокоился, перестал щуриться и брюзгливо скривил губы. – Никого не оскорблял. Просто представился – Дохлик!
– Вот! Опять! Разве я похож на задохлика? Разве я позволял вам себя обзывать? – вскипел Кучкин, распаляясь и ярясь. То, что он в два раза моложе этого противного типуса, не дает тому никакого права оскорблять его, Аполлона Кучкина. Как сказал кто-то из великих – молодость – это недостаток, который быстро проходит. Так, что – нечего тут качать права! Это кабинет Кучкина и потому..