Страница 9 из 14
– Надевай, живо! Не хватало ещё, чтобы ты воспаление лёгких подхватил! И без твоих бронхитов проблем хватает!
Ялат как-то весь сжался, состроил недовольную физиономию, но тёплые вещи надел. Машина вновь покатилась на восток, в самую гущу фронта. Когда туча зависла прямо над их внедорожником, машину вдруг начало потряхивать порывами сильнейшего ветра. Полетели первые колючие мелкие снежинки, постепенно превращаясь в густой снегопад. Окончательно стемнело, и дорога практически скрылась под плотной пеленой белой мути, выхваченной из кромешной тьмы светом фар. Водитель сбавил скорость, и до Кокташа они тащились чуть ли не черепашьим шагом. Въехав в село, они долго кружили по его заснеженным улицам в поисках клуба, но никак не могли найти его. Выехали снова на Чуйский тракт, Борис Иванович позвонил спасателям, и они подробно объяснили, как до них добраться. Со второй попытки клуб был найден. Возле него приткнулись несколько УАЗов и парочка машин покрупнее, все в красно-белой раскраске – машины МЧС. Людей видно не было, и палатки возле клуба не стояли. Оксана выбралась на улицу и сразу поняла, почему спасатели решили обойтись без палаток – их просто-напросто сдуло бы. Ветер свирепо свистел, заметая в лицо колкую ледяную крупу. От его порывов раскачивались ставни на домах, с грохотом хлопали калитки, трещали железные листы на крышах. Оксана поскорее вбежала в здание клуба. Внутри было темно и гулко. Слева из приоткрытой двери выбивался луч света, туда девочка и пошла. Следом шли Борис Иванович с водителем, а позади них плёлся бормочущий что-то невнятное, но недовольное, Ялат. Дверь вела в коридор, а в коридор выходили ещё двери, не меньше полудюжины. Светились три из них. Оксана обернулась к Борису Ивановичу, он обогнал девочку и вошёл в первую попавшуюся светящуюся дверь.
В комнате, освещённой мощным портативным фонарём, находилось четверо спасателей. Один сидел за старым потрескавшимся от времени и сырости столом, трое остальных рассортировывали какие-то верёвки, вытаскивая их из мешков и кидая в зависимости от понятных только им одним критериев в одну из четырёх куч верёвок на полу. При этом они приговаривали:
– На пятнадцать, семь.
– На двадцать, десять.
И тому подобное. Тот, что сидел за столом, тыкал в экран планшета, что-то отмечая в соответствии с называемыми цифрами. Борис Иванович кашлянул, и все четверо обернулись на него.
– Нам бы Игоря Александровича, – сказал Борис Иванович.
– В следующем кабинете, – проронил тот, что сидел за столом, и снова уткнулся в свой планшет.
Борис Иванович вышел в коридор и заглянул в следующую дверь. В точно такой же комнате сидели трое. На столе, не менее древнем и убитом, размещался ноутбук. На подоконнике стоял фонарь. Один из мужчин усталым голосом интересовался у телефонного собеседника:
– Когда дизель подрубите? Что?! Почему так долго? У меня интернета нет, связи нет, у ноутбука садится батарея! Давайте быстрее! У трактористов местных дизель попросите, в конце концов!
Отложив телефон он обратился к двум другим мужчинам:
– Чёрти что творится! На заправке дизель не могут дать, потому что электричества нет! А электричество не могут дать, потому что генератор на дизеле работает, а дизеля нет! Дожили!
– Игорь Александрович, здравствуйте, – поздоровался Борис Иванович, обращаясь к говорившему мужчине.
– А, доехали, значит, – сказал Игорь Александрович, пожимая руки ему, водителю и даже Ялату, – А у нас и порадовать вас нечем, всё только хуже становится. Температура падает, ветер усилился. Я отозвал поисковые группы – в горах сейчас опасно. Часа полтора тому назад где-то оборвало ЛЭП, и всё село погрузилось во мрак. Привезли дизельный генератор с телефонной станции, и тут выяснилось, что в нём топлива нет. Думаю, до утра мы точно никаких действий предпринять не сможем.
Оксана подняла испуганные глаза на Бориса Ивановича. Тот положил руку на плечо девочке:
– Ничего, Оксана, всё наладится. Завтра погода изменится, и они быстро найдут вертолёт…
– А сейчас, позвольте спросить, вы собираетесь развести руками и ничего не делать? – спросил Ялат, сжимая кулаки.
– Мы делаем, – покачал головой Игорь Александрович, – в связи с такими погодными условиями приходится организовывать пункты обогрева и питания, вывозить из дальних летников пастухов.
– Но вертолёт… – начал говорить Ялат.
Игорь Александрович раздражённо перебил его:
– Вертолёт обнаружить сейчас мы не можем. Если хотите – сами идите и ищите его!
– Это ваша работа – искать пропавших людей, – возразил Ялат, – Когда отца найдут, я буду вынужден рассказать ему о вашем бездействии и некомпетентности.
Игорь Александрович смерил мальчишку взглядом.
– Ну, что же, – холодно произнёс, наконец, он, – это ваше право. – Игорь Александрович обернулся к одному из своих коллег, – Будь другом, проводи этих родственников в комнату отдыха, выдай им тёплую одежду, спальники и сухпаёк.
Мужчина, к которому были обращены эти слова, встал, открыл дверь в тёмный коридор и пригласил водителя, Оксану и Ялата следовать за ним. Выходя из комнаты последней, Оксана оглянулась. Борис Иванович не последовал за ними, а отошёл в угол и там вполголоса беседовал с Игорем Александровичем. Свет от фонаря делал обстановку комнаты чёрно-белой, с глубокими тенями, и от этого Оксане стало совсем неуютно.
Человек Игоря Александровича подсвечивая путь аккумуляторным фонарём привёл их компанию в большую комнату, гулкую, словно жестяная банка из-под конфет Монпансье, в которой мотыляется последняя конфетка. В комнате было одно пыльное окно и большая куча пухлых сумок, украшенных лейблами МЧС России. В сумках оказались форменная зимняя одежда – пуховики, штаны, шапки, рукавицы, чуни и термобельё, всё это, разумеется, в сине-сером цвете с белыми нашивками, – и спальники – толстые, тяжёлые, но явно очень тёплые.
– Выбирайте себе по размеру, – сказал сопровождающий, указывая на кучу сумок с одеждой, – а я пока схожу за едой.
Он ушёл, оставив фонарь. Водитель принялся рыться в одежде, Оксана заставила себя подойти к нему, но делать что-то совсем не хотелось. Она очень устала. Она думала, что приехав в Кокташ в штаб спасателей она тут же узнает, что произошло с отцом, и обязательно поможет в спасательной экспедиции. Теперь же она чувствовала себя маленькой, никчёмной, никому не нужной девчонкой. Водитель кое-как нашёл одежду нужных размеров. Впрочем, на Оксане даже самый маленький размер болтался, словно надувной костюм силача на клоуне, и это при том, что Оксана была в куртке! Но других вариантов не было. В комнате было холодно, и становилось только холоднее. Ялат поначалу интереса к одежде не проявлял, но, видимо, вскоре он начал подмерзать, так что и он облачился в приготовленный для него пуховик.
На ужин им принесли консервы и хлеб. Ялат громко стенал, что это он не ест, и что он хочет пиццу или хотя бы хот-дог. Водитель на эти стенания внимания не обращал и молча поглощал кильку в томатном соусе, закусывая её хлебом. Оксана следовала его примеру, намазывая толстый слой паштета на не менее толстый шмат хлеба. Ялат, глядя на них, поныл ещё немного, поворчал, но пиццу ему так никто и не предоставил, а кушать, видимо, хотелось сильно, так что Ялат взял кусок хлеба и гордо сжевал его. К консервам он так и не притронулся. Зато Оксана с водителем съели на пару банку сгущённого молока. Поужинав, девочка немного ожила. Что ж, природа решила подкинуть ей испытание, но она никогда не боялась природных катаклизмов. Завтра, как только рассветёт, Оксана решила выдвигаться в сторону Синей горы, раз именно оттуда поступил сигнал бедствия. Если спасатели решат, что для них погода слишком сложная и на поиски не отправятся, значит, придётся Оксане самой разыскивать отца. Это девочка решила твёрдо. С этой мыслью она и заснула, забившись в пухлый спальный мешок, разложенный на шуршащем синем коврике, который туристы называют «пенкой».
Метель
Солнце встало по-летнему рано. Уже в начале четвёртого небо над Алтаем начало светлеть, но свет не мог пробиться сквозь плотную завесу туч, изрыгающих на землю триллионы снежинок. Оксана проснулась в начале девятого утра. Разбудил её лязг банок и шум примуса – небольшой горелки, на которой закипал литровый котелок воды. За замызганным окном ночная тьма сменилась непроглядной серой кутерьмой мечущихся снежных вихрей. Изо рта девочки вырывался пар – в клубе было очень холодно.