Депортация

– По телеку все было классно, – поддержал его Иржи, – ты зря не смотрела, ма. Я, между прочим, записал. Ну, для истории, и вообще, вдруг пригодится.

– Но это было невозможно смотреть, там же все подряд, а слушать бред, который несут эти надутые идиоты…

– Они прикольные, – возразил мальчик, – говорят по-английски, а про что – непонятно.

– Это называется «политическая риторика», – объяснил Грендаль, – такой специальный прием, чтобы заморочить голову слушателям и отвлечь их на всякую чепуху.

– Ты устраиваешь то же самое, когда тебе лень делать уроки, – добавила Лайша.

– Начинается, – вздохнул Грендаль, – алло, слушаю… А, привет мама… Нормально… Да, нет, не особо… Ну их всех… Нет, честно, не хочу и не буду… Ну, дай ему трубку… Да, папа… Подожди, минуту, я тебе объясню…

Объяснял он четверть часа. Потом положил трубку и молча налил еще рюмку граппы.

– Что там? – спросила Лайша.

– Предки тоже прочли про «фашиста», – сообщил он, – папа уговаривал меня написать по e-mail координатору иностранных дел, чтобы в европейский комиссариат отправили ноту протеста, а Абу Салиху и этим журналистам закрыли визы в Конфедерацию.

– А они по контракту обязаны это делать?

– Угу, – ответил он, хлебая остывший айн-топф, – папа даже нашел там параграф номер такой-то, обязанности в случае враждебных действий иностранных должностных лиц по отношению к общественным офицерам Конфедерации. Только зачем? Ну, закроют этим уродам визы, а дальше? Это как сквалыжничать по поводу чужой кошки, нагадившей на твое крыльцо. Отсудишь полста монет, зато все будут знать, что тебя обгадили.

– Доедай, Грен, я поговорю, – бросила Лайша, – алло, кто это?… Чего?… А, понятно… Я – Лайша, люди говорят, что я – его жена, может, это и правда… Чего?… Вообще-то он суп ест… А это обязательно сегодня?… Понятно. А по телефону никак?… Ах, согласовать текст? Ладно, сейчас спрошу.

– Кто там на нашу голову? – поинтересовался Грендаль.

– Пресса. Парень из «Pacific social news» напрашивается в гости. Говорит, что в твоем контракте сказано…

– Знаю. Там сказано «незамедлительно». Баран, не мог к самолету подъехать. Он бы еще ночью напросился.

– Так что, пусть приезжает?

– Ну, да, а что делать.

– Приезжайте, – сказала Лайша в трубку, – встретим вас в лагуне, только позвоните за 20 минут… Ах сами?.. Гм, ну, если последняя модель… Ладно, если заблудитесь – звоните.

– Что он такое сказал? – поинтересовался Грендаль.

– Что у него какой-то навороченный спутниковый прибор наведения, в общем, посмотрим. Его зовут Малик Секар. Он обещал быть через час с минутами.

– Это журналист? – спросил Иржи.

– Да, сынок.

– Надеюсь, он будет не такой прожорливый, как тот, что был в прошлый раз. Тот слопал весь абрикосовый джем. Как у него жопа не слиплась…

– Извините, что на ночь глядя, – сказал он, пожимая руку Грендалю, – я подумал, вдруг у вас нет ничего к чаю и…

– Хорошо же вы обо мне думаете, – перебила Лайша.

– Простите…

– Ерунда, я пошутила, – снова перебила она, – берите свое служебное барахло и садитесь за стол. Водки хотите, сен Секар?

– Немножко. Если очаровательная сен Лайша составит…

– Составлю, – фыркнула она, доставая еще две рюмки, – сколько стоит та зверская штука, на которой вы прилетели?

– Не знаю, это служебная, – ответил он, водружая на стол торт, ноутбук и небольшую видеокамеру, – редакция купила ее у морской патрульной службы, когда те обновляли матчасть. Для патруля она устаревшая, а для прессы нормально.

– Смотри, не обожрись, – предупредил Грендаль, и, повернувшись к репортеру, сделал серьезное лицо, – я готов, сен Секар. Поехали?.. А что вы такое уже стучите?

– Introduction, first impression – сообщил тот, с невероятной скоростью шлепая пальцами по клавиатуре, – так обычно делают, если беседа проходит в домашней обстановке… А кто вы по профессии, сен Влков?

– Я закончил колледж по автоматизированной бытовой технике, а вторая специальность – техническая экспресс-диагностика. По работе решаю проблемы потребителей со всякими генераторами, компьютерами, холодильниками, микроволновками, и прочим в этом роде.

– Ваша профессия помогает в деятельности судьи?

– Как сказать. С одной стороны – да, опыт работы с рассерженными людьми и все такое. С другой стороны, из-за этого коллегия и выбрала меня, чтобы ехать в этот долбанный… В смысле…

– Я понял куда, – сказал Секар, – продолжайте, это очень интересно.

– Ничего интересного. Всех трех экспертов по социальному регулированию отклонили. Ашура и Макрина потому что они, видите ли, заумные, а Джеллу – за некоторую резкость суждений. Тин Фан отклонили за то, что она программист и не имеет опыта работы с людьми, а Дольфина – за то, что он имеет слишком специфический опыт. Он судовой механик, у него такой сленг…

– Вы тоже за словом в карман не лезли, – заметил репортер.

– Да, но я держался в рамках нормативной лексики, если вы понимаете, о чем я.

– Вполне понимаю. А как вы оцениваете действия социальной администрации в этом инциденте? Я имею в виду, историю с этим фильмом, с которого все началось?