По местам стоять

Прощание с годками вышло сухим и скомконным. Лёха продолжал косить под дурика лишенного памяти и только с Бакиным у него состоялся предметный разговор. Часть экспроприированного груза из офицерской кладовки, Вася должен был передать ему ночью на «Кубань», а часть отдать в Севастополе. Всё по-честному. Лёхе остаыалось дождаться только ночи. А пока можно было осмотреться куда его забросила на этот раз судьба и не поменял ли он шило на мыло. Его поместил в довольно неплохую четырёхместную каюту, с двумя большими квадратными иллюминаторами, в которой он был единственным пассажиром. Не успел он распаковать свои вещи, как дверь в каюту распахнулась… на пороге стояла, улыбаясь во все тридцать два зуба, Жанна.

— Господи, ты-то откуда здесь!? — ахнул Лёха.

— Я твоя сестра-сиделка… Что не ждал, матросик? Думал, что я тебя брошу? Я своё слово держу… А ты?

— А, что я? Потерял память я. Неужели, что-то не понятно записано в истории болезни?

— Да не нервничай ты, всё нормально и понятно там записно, — успокоила его Жанна. — Для нашего начальника госпиталя проканает… При условии, что и я дам ему свои результаты наблюдения. Понимаешь на что я намекаю?

— Не дурак- понимаю, — вздохнул Лёха, которому начало путешествия на «Кубани» ему уже начинало кааться не таким привлекательным.

— Вот и ладненько. Ты пока отдыхай, матросик, а утром займемся процедурами.

— Какими ещё процедурами? — насторожился Лёха.

Но Жанна ничего не ответив вышла из каюты. Смеркалось. Потянуло вечерней прохладой. В море темнеет быстро. Вроде бы только солнце ещё купалось на горизонте в море, как уже начинают загораться первые звёзды и резко наступает ночь. Природа готовиться отдыхать.

На кораблях на верхних палубах включили освещение. Пора было идти на встречу с Бакиным. Лёха накинул на плечи бушлат и вышел на шкафут. И вовремя. В это время на борт «Кубани» поднимались офицеры с «Березины», следом за ними с какими-то пакетами в руках шел подающий большие надежды старший матрос Пендерас.

— Что, сучонок, прогибаешься? — не удержался от колкости Лёха.

— Не твоё дело, дурак! — не остался в долгу комсомольский активист стармос Пендерас.

— Идиот, закрой ебало, а то язык вырву!!

Офицеров и встречающих их врачих, как ветром сдуло с верхней палубы. Плюнув им вслед, Лёха пошёл покурить на бак. Вскоре, с большим свёртком в руках, на шкафут вышел и Вася Бакин.

— Держи, Лёха, — передавая ему свёрток, сказал он, расстояние между кораблями было не больше метра и передать свёрток не составило большого труда. — Надёжно пришкерь.

— Тяжёлый.. Ты, что туда кирпичей напихал? — приняв свёрток удивился Лёха.

— Самое необходимое на первое время. Остальное, как и договаривались отдам в Севастополе.

— О'кей. А ты знаешь кого я здесь встретил?

— От куда я могу знать?

— Жанку, соседку твоей пассии.

— Ничего удивительного. Я знал, что она здесь служит.

— И молчал?

— Да, как-то не придавал этому значение. Я ж не знал, что ты будешь косить под шизика.

— Косить… Уебало бы тебя так, посмотрел бы я на кого бы ты стал косить…

— На жмура. В отличии от тебя, меня ток притягивает.

— Ладно, проехали. Держи пузырь. Давай по глоточку, за тех кто в море.

Передавая друг другу бутылку конька они неторопливо выпили её до дна и выкинули в море. Тем временем ночь полностью вошла во владение природой. Пора было идти отдыхать.

— Счастливо тебе Лёха. — протянув руку попрощался Вася.

— И тебе не хворать, братишка. До встречи в Севастополе.

Тяжело расставаться с людьми. Особенно с теми, с кем прослужил на флоте почти три года. С грустью в душе Лёха пошёл к себе в каюту. То ли корабль качало, то ли он сильно напился, но шел он качаясь со стороны в сторону, довольно долго и никак не мог найти свою каюту. Приметив по дороге вытяжную решетку он перочинным ножом открутил винты и спрятав свой пакет, поставил её на место. Не забыв прихватить с собой на всякий случай пару шоколадок и одну бутылку коньяка. Убедившись, что снаружи ничего не заметно, он отметил место нахождения тайника и, со спокойной совестью, пошёл дальше искать свою каюту.

Неожиданно одна из дверей раскрылась и из каюты в коридор вывалился полуобнаженный пьяный человек. Его загаженные форменные брюки болтались ниже колен, ремня на них не было. Вслед ему из каюты полетелиа одежда и женский голос истерически провизжал: «Вали на хуй отсюда нищета подзаборная!!», после чего дверь закрылась. Пьяный человек встав на карачки попытался подняться, но упал и захрапел. Леха поднял офицерский китель и на палубу вывалились документы. Не глядя он засунул их в свой карман, чтобы утром отдать протрезвевшему офицеру, и пошел дальше. Пройдя пару коридоров он пришёл к себе. Умылся, постирал свои носки, сделал пару глотков с бутылки и лёг спать.

Проснулся он на следующий день близко к полудню. Солнце уже приближалось к зениту. Корабля «Березины» рядом уже не было. «Кубань», покачиваясь на волнах, плыла в гордом одиночестве. Куда она плыла было непонятно, но явно не в Союз. Лёха не стал ломать над этим свою голову. Умывшись и сходив в гальюн он пошел в кают-компанию. Там, как раз обедали. Его посадили за крайний бак рядом с какими-то медсёстрами. С перепою и с претраху видок у них был тот ещё. Они молча ковырялись в тарелках, уносясь в своих мечтах к холодному пиву.

Пожелав им приятного аппетита, Лёха поинтересовался куда плывёт «Кубань». Облив его холодком презрением форменные шлюхи ничего ему не ответили. Только буфетчица неприязненно пробурчала: «Тебя ебёт? Жри молча».

Молча, так молча. Лёха достал недопитую бутылку коньяка и вылив её содержимое к кружку. По небольшой кают-компании разнёсся аромат хорошего болгарского коньяка. Потом встал и подойдя к иллюминатору выбросил пустую бутылку за борт. Сел за бак и стал неторопливо поглощать макароны по-флотски запивая их коньяком. У сидевших рядом шлюх поотвисали челюсти.

— Такой молодой, а уже морской волк, как тебя зовут красавчик? — прорезался у одной из них голос.

— Зовут его зовуткой… Закрой вафлятник, сучка! Матросик находится под моим медицинским наблюдением, — сказала появившаяся неожиданно в дверях Жанна. — Забудьте за него. И это относится ко всем. Я доступно объяснила?

— Понятно, — закивали головой корабельные шлюхи.

— Вот и ладненько. А вы что, стармос, здесь подрываете дисциплину? Поели и шагом арш к себе в каюту.

— Слушаюсь, — допив коньяк ответил Лёха и потихоньку пощел к себе в каюту.

Через полчасав в дверь каюты постучали. И не дожидаясь разрешения в каюту вошла Жанна. Лёха лениво повернувшись на бок вопросительно посмотрел на неё. Ему было так классно после обеда, что и разговаривать было лень.

— Ты где был вчера вечером, козёл? — сразу перешла в наступление Жанна.

— А ты, что мне жена, что такие вопросы задаешь!? Я человек обессиленный боевой службой, более того — потерявший память… Могу не только на хуй послать, но и по ебальнику дать. Так, что выбирай слова, сука. Перед тобой не пацан.

— Извини, Лёха, я так вчера за тебя испереживалась, пришла а тебя нет. Что я должна была подумать?

— Да что угодно. Отъебись я на баке курил.

— Блядь, а я вот там не додумалась посмотреть. Ты не хочешь меня? — меняя тему разговора спросила Жанна.

— Скажу откровенно — ебать тебя у меня сейчас нет здоровья. Если очешь можешь сделать мне миньет, взять на клык.

— С нашим большим удовольствием, мой морской волк, — с придыханьем прошептала Жанна, встала возле коечки на колени и принялась за дело.

— Да осторожнее ты, сучка, не резиновый же он у меня.

Но ответа от Жанны он не дождался она с головой ушла в работу. Профессионалке лучше не мешать советами, а расслабиться и получать удовольствие. Через пять минут Лёха был выжат и высосан до капли. После минета Жанна встав с колен, вытерла платочком свои пухлые губки и полезла к Лёхе целоваться.