По местам стоять

И в одну из ночей Лёху посетила шальная мысль: «А не сходить ли к зажравшемуся летёхе в гости?». И не просто посетила, а так крепко засела, что он решил не откладывать этого дела в долгий ящик и сходить в гости. В своё время он стоял дежурнум по кораблю и на всякий случай переписал телефонные номера всех офицеров корабля. Для начала он позвонил старшему помощнику и и изменив голос, представившись стал сбивчиво докладывать старпоиу о том, что есть новости о похитителях склада. Услышав об этом старпом, не смотря на поздний час, тут же приказал прибыть лейтенанту к нему в каюту. Лёха ответил есть и тут же позвонил лейтенанту-снабженцу. Тот долго не брал трубку и только после минуты ожидания взял трубку. По тому, как у того заплетался язык, Лёха понял, что лейтенант сильно пьян. Изменив голос и выругавшись любимым матом старпома, Лёха приказал лейтенанту немедленно прибыть к старпому в каюту, положил трубку.

В том, что лейтенант сейчас же отправится к старпому не вызывало никакого сомнения. Пока старпом будет разбираться с пьяным лейтенантом, давало Лёхе фору по времениминимум в полчаса — надо было торопиться. Взяв с рбой свой инструмент, Лёха сломя голову помчался по кораблю. Он добежал до офицерской палубы, как раз вовремя — лейтенан уже заходил в каюту старпома, которая была в самом начале коридора. Каюта лейтенанта была в его конце. Не смотря нато, что в дверях стоял английский замок, Лёха справился с ним за пару секунд. Он проскользнул в каюту, заблокировал дверь и приоткрыв иллюминатор, который выходил на шкафут, занялся поисками заначки. Её он онаружил довольно быстро — она была в отдушине. Там лежала квадратная жестянка из под чая, в которой лежали свёрнутые в рулончик деньги. Лёха забрал деньги и положив на место жестянку, вышел из каюты. Проходя мимо каюты старпома он услышал приглушенные голоса. Старпом распекал старпома, а тот что-то мямлил ему в ответ. «Два дэбила — это сила», подумал Лёха и со спокойной совестью пошёл дальше болеть в свой лазарет.

Утром его разбудил капитан-медик.

— К вам просится каптри Полянин. — сказал он стараясь близко не подходить к койке на которой лежал больной Дигавцов.

— Кто это? — не понимающе спросил болящий.

— Замполит бч-5.

— Нихуя себе ты коновал задачи задаешь… А кто такой замполит с бч-5?

— Он Вам сам объяснит… Входи Игорь Андреич. А я пока, Дигавцов, схожу на камбуз, проверю закладку продуктов.

Дверь лазарета открылась и аккуратным колобком в неё вкатился небольшого росточка шарообразный военный. На его лунообразном лице сияла приклеенная улыбочка. Он подошёл к койке и тёплым, задушевным голосом, как отец родной, спросил:

— Как ты себя чувствуешь, Дигавцов, память вернулась?

— Хреново я себя чуствую, Игорь Андреич. И память не вернулась… Да и вряд ли вернётся.

— Кончай шланговать и косить под дурака, Дигавцов, меня же ты назвал по имени отчеству — значит вспомнил.

— Тебя, военный, назвал по имени и отчеству коновал-лепила, я только запомнил и все дела. А память у меня, Игорь Андреич, видно сожгло током. Тебе от этого ведь только польза.

— Какая же мне от этого польза?

— Да прямая. Я сваливаю с этой ржавой коробки, на которой постоянно случаются ЧП, на плавучий госпиталь «Кубань», а ты вздыхаешь свободно… Понимаешь к чему я веду?

— Не понимаю… Отказываюсь понимать. Кто будет здесь держать дисциплину и ебать молодых салабонов?

— Да ты и будешь. А ты что думал, так и будешь и дальше водку пить и обжираться!?

— Да я тебя в дисбат, а не на «Кубань» сдам!

— Заебешься пыль глотать… Освободи палату в лазарете, не видишь у меня сейчас приступ начнётся, могу и горло перекусить…

Услышав о приступк политрука-замполита, как ветром сдуло. Лёха закрыл за нимдверь и достав жестянку стал считатьденьги. Их было немного, тысяча двести рублей, но на то дело, что он задумал их должно было хватить. Решил он подкупить медика, заядлого наркомана, у которого никогда не было денег. Он умудрялся находить наркотики даже на боевой службе, покупая их у коллег на других кораблях. Сейчас на подходе был плавучий госпиталь «Кубань», а там точно у него были связи с наркотиками. Связи-то возможно и были, а вот денег нет. Можно было и рискнуть.

Капитан пришел через час. Он был зол, как собака. Бегал по своей каюте и матерясь швырял какие-тобумаги.

— Что случилось, капитан? — поинтересовался Лёха.

— Пискун, лейтенант-снабженец шкертанулся. Хорошо хоть не насмерть. Заебали эти солобоны лейтенанты, лезут в море с неокрепшей психикой. А вам какое до этого-то собственно дело?

— До Пискуна — никакого. А вот тебе имею сказать пару слов. Бухать будешь?

— Меня от шила сушит.

— А от конины?

— От коньяка? — переспросил капитан. — Шланг ты Дигавцов, я это давно подозревал…

— Согласен. Но коньяк у меня настоящий, как и те деньги, которые я предлагаю тебе заработать не особо перетруждаясь.

— Наливай и по поводу денег, если можно поподробнее… Что надо сделать.

— Пей, капитан, — разлив коньяк по медицинскич минзуркам сказал Лёха. — И не кипишуй, делать ничего не надо. Просто подписать мою историю болезни, что я потерял временно память или ккак там у вас правильно звучит.

— Амнезия, с вяло текущей шизофренией, — машинально ответил капита. — И сколько же ты мне дашь за это денег? Червонец?

— А сколько бы ты хотел?

— Ну… хотя бы тонну…

— Ну, ты, капитан, не особо-то наглей. Я ж тебе не Крез. Могу дать пятихатку…

— Добавь стольник и дело в шляпе.

— Добазазарились. Вот тебе стольник аванса…

— А остальные?

— Остальные после того, как я окажусь на борту «Кубани». Не бзди капитан — ты не в церкви, тебя не обманут.

— Ты знаешь, Лёха, почему-то я тебе верю. Наливай.

— Давай — за неё, за удачу.

[b] 9 [/b]

Плавучий госпиталь «Кубань» — белоснежный пароход с красным крестом на борту, подошёл в точку рано утром. Он стал лагом к «Березине» и должен был простоять там сутки. Как раз столько времени требовалось для того, чтобы разгрузить тот груз, что он привёз из Союза… ну и побухав офицерам потрахаться с врачихами и медсёстрами. Некоторые злые языки называли его плавучим борделем и видимо было за что. Хотя, как утверждала одна комсомолка, секса в Советском Союзе не было, проститутки или путаны были. Особенно большое количество их было в столичных и портовых городах. Очень древняя профессия и видимо выгодная, если никак не удавалось искоренить этот пережиток прошлого. Сколько с проститутками не боролись; и перевоспитывали их, и сажали, и ссылали, но всё равно их количество не уменьшалось. На смену вышедших в тираж, появлялись новые. Видимо власть имущим они были жизненно необходимы. И это хорошо. Просто этот вид деятельности, как во всём цивилизованном мире, надо было узаконить и тогда проблема со шлюхами была бы решена. А так получалось, что кому-то всё, а кому-то дырка от бублика в виде Дуньки Кулаковой.

Вот и сейчас, раззадоривая моряков «Березины» на шкафут «Кубани», высыпали труженицы Эскулапа, в сесуально-коротких белых халатиках, под которыми явно не было нижнего белья. Они фланировали с невинно-целомудренным видом, бросая кокетливые взгляды на выстроившихся на ходовом мостике офицеров. По случаю такой знаменательной встречи (землячки приплыли) многие из них уже были под шафе и соизмеряя свои финансовые возможности, уже мысленно примеряли своё мужское достоинство к аппетитным задницам ласковых медработниц. Получалась очень заманчивая картинка. Воспользовавшись этой благоприятной ситуацией капитан-медик подписал у командира свои медицинские документы и, получив у Лёхи Дигавцова свои кровные, переправил его на «Кубань».