Страница 34 из 62
Поймав взгляд Раена в отражении переднего зеркала, я нервно улыбнулась, а он задорно подмигнул. Он повернул ключ зажигания, а я отвернулась к окну, разглядывая усадьбу и дорогу впереди. Интересно, об этой поездке Сармант тоже узнает, или он уже снял охрану?
Тревога и какие-то смутные чувства покинутости поселились во мне и преследовали всю дорогу. Раен задавал простые вопросы о столице, ведь он давно не был здесь, я отвечала, разговор прервался, когда мы подъехали к театру.
Поправляю шляпку и выхожу, когда мужчина открывает мне дверцу. И сразу же попадаю в гущу городского шума и водоворота людей, их огромное множество, и все входят неспешно, пара за парой, в распахнутые двери. Здание красивое, со множеством огней, в том числе и магических, которые горят гирляндами по всему фасаду, оплетая колонны и вензеля. Волшебство.
И снова я вспоминаю Камрона, который никогда не приглашал меня в подобные заведения, да и вместе мы появлялись редко где, разве только на семейных праздниках, чтобы показать, насколько мы порядочная пара. Я всегда старалась быть послушной и примерной девочкой, и моими желаниями никто не интересовался, а я привыкла, что другим я не интересна.
Поддавшись грустным мыслям, не заметила, как мы оказали в холле. Раен сразу подал мне бокал с белым вином, до начала оставалось время, мы приехали немного рано. Оставаться под множеством взглядов — сущее испытание, и как только люди направились в главный зал, я, не дожидаясь, пока Раен расскажет свою очередную историю о жизни за пределами Ветенбера, двинулась ко входу. Мы заняли свои места, и как только свет погас, а сцена зажглась, я смола свободно выдохнуть, оглядываясь на сидящих рядом зрителей.
— Тебя что-то беспокоит? — спрашивает Раен, склонившись ко мне, кажется, слишком близко, так что я ощущаю его дыхание на мочке уха, отчего сразу хочется отстраниться как можно дальше, но я каким-то чудом не двигаюсь и сижу с ровной спиной.
— Давно не посещала такие заведения.
— Понимаю.
Когда начался спектакль, уже было не до разговоров, зал затих, из глубины его полилась музыка. Первое представление немного отвлекло от беспокойства, что за мной наблюдают, а рядом молодой мужчина, но ненадолго. Раен, со стороны, казалось, погрузился в сцену, но это было только внешнее обманчивое впечатление. Положив локоть на свой подлокотник, он коснулся моего локтя, потом невольно поелозил, дотронулся своим плечом до моего при этом, его взгляд был устремлен только вперёд. Вскоре мне стало душно, и я пожалела, что не взяла веер, который бы спас меня от некоторых манёвров господина Глинса. Впрочем, чего я ожидала? Он подарил цветы, пригласил на спектакль. Глупо думать, что он не начнёт делать неоднозначные намёки. А вот мне должно быть действительно стыдно, я ведь старше и в некотором плане должна быть опытнее. Должна быть… должна быть сейчас дома. Всё из-за этого господина Сарманта.
Я не могла дождаться конца спектакля, становилось слишком душно и тесно в компании Раена. И как могла игнорировала его знаки внимания.
Наконец зал взорвался аплодисментами, а после мы направились к выходу, спектакль шёл около двух часов, и каково было облегчение вдохнуть свежего воздуха полной грудью. Несмотря на прохладный воздух, мои щёки пылали, видимо, меня кто-то очень сильно ругал. Интересно, кто бы это мог быть, кожа от жара буквально болезненно пылала.
Оказавшись на уличной лестнице, мы отошли в сторону, не мешая другим выходить из зала.
— Как вам представление, понравилось? — интересуется Раен, вставая напротив.
— Да, было интересно, — отвечаю я с вежливой улыбкой, стараясь скрыть растерянность и беспокойство, что нас могут увидеть вместе. — Столько впечатлений, что необходимо побыть в спокойствии.
Тонкий намёк, что мне пора домой, был воспринят Глинсом по-своему.
— О, понимаю, тогда давайте прогуляемся по городу?
— Я… мне…
— Тут красивая улица с кленовой аллеей. Идемте, — перебивает. Я не успеваю возразить и придумать отговорку. Раен берёт меня под локоть и увлекает за собой.
Признаться, такая прогулка была для меня непривычна и скорее подходила для юных девиц, склонных к интригам и приключениям, но мне-то они не нужны. Я бы могла остановиться и сказать Глинсу, что у меня плохое самочувствие, но, если подумать, почему бы и нет. Я так много чего давно не делала, а сейчас такая возможность, тем более кое-кто — не буду произносить даже мысленно — прекрасно проводит время! И я тоже заслужила немного беззаботности, хотя бы ненадолго. Просто нужно отключить голову и расслабиться.
Расслабиться, конечно же, не удалось, моё внимание всё время возвращалось на пальцы Раена, который — на минуточку — всё ещё сжимал мой локоть и, кажется, не собирался выпускать.
— Чем вы любите заниматься, Вишен, в свободное время? — задает вопрос мужчина, бросая на меня взгляд.
Чем я могу заниматься? В последнее время всё, что меня беспокоит, это безопасность, и хочется хоть как-то быть уверенной в будущем. Но этого я не могла сказать.
— Я… играю на фортепьяно, — пролепетала я, мило, как того требовала обстановка, улыбаясь.
— О, я не сомневался, ваши пальчики только и созданы для клавиш, — берёт мою руку и кладёт на свой локоть, заставляя всё же идти рядом и мимолётно погладив мои пальцы, отчего я сжала их и отвернулась, пряча крайний дискомфорт.
Боже, я ведь взрослая женщина, почему я не могу выстроить границы? Потому что мои чувства путались, и всё из-за одного следователя Ветенбера, иначе я бы ни за что в жизни не согласилась на это всё! Только поздно себя корить.
Я делаю вид, что рассматриваю здания и вывески лавок, которые были закрыты на ночь, но не все. Некоторые заведения были распахнуты ночным гостям, подобных нам.
— А вы? — задаю встречный вопрос, чтобы разбавить вызывающую стеснение тишину.
— Как я говорил, я люблю путешествовать, — усмехается мужчина.
— У вас разве нет пары? — всё же я обязана была задать этот вопрос, дабы спасти своё неловкое положение и казаться просто хорошим другом.
— Знаете, в последнее время я сильно задумываюсь над этим и нахожусь в поисках своей избранницы, к сожалению, ещё не нашёл той, которая согрела бы мне сердце, но я точно знаю, как она должна выглядеть…
Глинс замолчал, а мне подурнело, его голос, интонация и бережное сжатие локтем моих пальцев заставили почувствовать себя в ловушке и густо покраснеть. Надеюсь, он говорит сейчас не обо мне, иначе придётся разбить его грёзы вдребезги, а мне бы этого совсем не хотелось.
— Смотрите, — останавливаюсь я, указывая на яркую вывеску.
“Золотая лира. Элитный трактир”.