Реплика

   — Всё так, – покивала Римма не улыбаясь. – Меня ещё не затронуло, а вот Ника у тебя по первой профессии – секс-бот. Даже если до этого не доходило. Мама, помнится, возмущалась – дескать, кому приспичит, пусть докупает дополнительную базу знаний для модели, и всё. В итоге вернули всё к чистому умолчанию, никакой “взрослой” активности, пока человек явно не подведёт к этому. – Римма помахала рукой, вызывая официанта.

   — Блин, – вздохнул Александр, прикладывая банковскую карту к терминалу. – Спасибо! – улыбнулся он официантке. – Никогда бы не подумал.

   — Она у тебя очень тактичная, и в основном тихоня, – заметила Римма без тени улыбки. – Но да, по этой части она нас всех, наверное, сделает, вместе взятых. Ладно, папа, не парься – сам же видишь, не успели ей мозги переклинить. Всё, нам вон туда.

   Вон туда – это на второй этаж по лестнице и дальше в том же направлении. В конце пути коридор упирался в другой коридор, и вот теперь налево. И верно: там скамейка у окна – здешние коридоры широки, пять человек могут идти шеренгой – и на ней сидят, непринуждённо разговаривая, Ника и Вероника.

   — Шикарно выглядите, – восхитилась Римма. – Что, всё нормально? Ну я там про паспорт и остальное. Или с чем ты там ей официально помогала?

   — С организацией интернет-магазина, – пояснила Вероника. – Сами же уговаривали её делать вязаное на продажу. Уговорили. А ещё – по вопросам авторских прав и всего такого. Кстати, её книгу у нас в конторе уже заметили.

   — Знай наших! – одобрила Римма и понизила голос, когда дверь в контору – в конце коридора, шагах в двадцати от компании – отворилась, оттуда вышла незнакомая Римме улыбчивая девушка, вся в чёрном – и это в такую жару – и, глянув вскользь на Римму и остальных, повернула... направо. Дверь отворилась – словно возникла в стене – и закрылась за незнакомкой. – А вот это интересно, – посмотрела Римма в глаза матери. – У вас там много работает сотрудниц, чтобы все в чёрном? Прикинь – шляпка, платье до пят и сапоги! На дворе плюс тридцать пять и ни облачка!

   — Вообще таких нет, – встретилась с ней взглядом Вероника. – И где она?

   — Ушла через техническую дверь. Ну, в ваши лабиринты, на минус первый этаж. Ника?

   — Просто посмотрите на дверь, – посоветовала Ника не оборачиваясь.

   Александр чуть челюсть не выронил. Он не разглядел черт лица той, в чёрном, а теперь ещё одна такая же – чёрное длинное платье с длинными рукавами, чёрная шляпка с узкими полями и чёрные сапоги. Вышла, так же скользнула по людям невидящим взглядом, повернулась и ушла через техническую дверь.

   — Похоже, это намёк, – поднялась Римма. – Как раз осталось три минуты. Идёмте туда. Я первая, Ника последняя, остальные между нами.

<p align="center" style="color: rgb(0, 0, 0); font-family: "Times New Roman"; font-size: medium;">

* * *</p>

   Они закрыли за собой техническую дверь и словно перенеслись лет на пятьдесят назад: всё вокруг обветшало, под потолком змеятся гирлянды труб и кабелей, огибая тусклые лампы накаливания в металлической оплётке. Лестница с истёртыми гранитными ступенями делала три поворота и выводила на тот самый “минус первый” этаж – зачем он, этот странный лабиринт, не понять. Вроде чисто вокруг и сухо, а всё равно не по себе.

   — Ушли налево, – указала Римма, едва они дошли до развилки. Неуютно – и справа, и слева коридор, тусклый, протискивающийся сквозь множество прямоугольных проёмов в кирпичных стенах. Тихо и неприятно. Дует ветерок, из-за спины, и никаких следов этих двух в чёрном.

   — Стойте! – замерла Римма, указывая вперёд. – Мама, папа, что-нибудь видите вон там, за поворотом, внизу?

   Оба упомянутых заглянули – в следующей секции-тупике, закутке, стоит небольшой пластиковый столик в углу, непонятно кем и зачем принесён. А у самого пола, поверх сизого от грязи и сажи кирпича стены выведено чем-то ярко-красным:

   “PRINCEPS VULT”.

   — Тихо! – шепнула Римма, оглянувшись. – Что-то не так, лучше не шуметь. Очень медленно идём дальше. Мне очень не нравится, как здесь всё... – Она замерла у следующего проёма, почесала затылок. – Тут ещё чище. Смотрите, – добавила она шёпотом. – И молчите.

   В предыдущей секции стоял столик, здесь – колченогий старый стул. А у самого пола, красными буквами вкривь и вкось, значилось:

   “OBSCURATO NIHIL”.

   Позади мяукнуло. Ника, разумеется, всё это видела “всей собой”, как минимум затылком – она спокойно оглянулась. Из исходного проёма, появилась тощая небольшая кошка, а следом вышла пожилая, неопределённого возраста женщина – невысокая, в кофте и брюках, с тростью в руке. Она встретилась взглядом с остальными, прижала указательный палец ко рту, а затем поманила их к себе.

   — Знаете, она права, – шепнула Римма. – Потом все подробности. Выходим! Ника, что такое?

   Ника замерла у того самого прохода в странной позе – словно давила на невидимую стену.

   — Что-то не пропускает, – пояснила она шёпотом. – Ой, глядите!

   Женщина с тростью взяла себя за запястья, а потом вновь поманила.

   — Взяться всем за руки! – догадалась Ника. – Римма...

   — Вижу, – спокойно заметила Римма. – Пора делать ноги, народ, она права. Без паники. Взялись за руки!

   И сразу же пропал невидимый барьер. Спокойно вышли в секцию со столиком, и далее – женщина и её кошка уже направлялись назад, но не к лестнице, а под неё – там тоже оказалась дверь. А за ней...

   — Сыростью пахнет, – заметила Ника. – Странное место, не помню его на карте. Ого! Что это?!

   Женщина затворила за ними дверь, и под низким потолком зажёгся фонарь – тусклый, мерцающий. Стало видно, что на стене напротив – зеркало. Женщина подошла к нему, кошка семенила следом. Женщина прикоснулась тростью к зеркалу, и то... осветилось. Теперь там видна улица, но вот какая – не понять. Возле управы таких точно нет.