Страница 2 из 4
Ребята вышли к пересохшему водопаду. Он был достаточно высок и зажатый в скалах производил величественное впечатление. Кира, наслаждаясь зрелищем, произнесла:
– Сухой. Это название, если что. Весьма точное.
Чёрная ложбина водопада блестела влагой. У подножья кишела головастиками мутная застоявшаяся в купели вода. Кругом грабы шелестели листвой на ветру.
– Начинается самое интересное, – сестра ткнула брата локтем в бок. – Больше никаких троп.
Антон замялся. Он бы выбросил рюкзак и дал бы отдых усталым ногам, но так хотелось услышать родной голос дедушки.
А Кира уже карабкалась по склону к вершине водопада. Раздумывать ей было не о чем.
Она не обманула – тропы кончились, и пришлось лезть по руслу, которое каскадами и порогами уходило в горы. Где-то оно расширялось, где-то сужалось, местами проваливалось купелями, а жёлтое дно его было завалено валежником. Антон спотыкался об ветки, скакал по камням, карабкался через пороги. Вскоре у него разболелись колени. Мышцы на спине и плечах забились. Футболка пропиталась потом – хоть выжимай.
Кира остановилась подождать брата. Увидела налепленный на края русла густой мох, провела ладонью по зелёному сырому бархату:
– Вроде и нет реки, а всё равно где-то протекает.
В купелях оставалась дождевая вода, да и некоторые пороги точно плакали – капелька за капелькой, слезинка за слезинкой сочилась невесть откуда взявшаяся в знойный летний день влага. Видимо тосковало русло по стремительному потоку.
– Я не хочу знать, найдём мы что-то или нет. Я не думаю об этом, – Кира говорила запыхавшемуся брату. – И ты не думай. Тогда обязательно найдём. Может, горы и реки нам помогут.
Антон вытер кепкой потную шею.
– Если телефон действительно существует, то… есть один шанс, есть хотя бы одна попытка, чтобы сказать… Но что я должен сказать? Такое, чтобы примириться. Ведь умер человек, и ничего ты не понимаешь, не знаешь. А скажет он тебе: всё хорошо, тут лучше, тут счастье, и ты примиряешься, тебе и самому хорошо.
Он поднял голову – прямо над ним высился бук-великан с ветками такой причудливой формы, что очертаниями напоминал сказочного богатыря. И не по себе сделалось Антону, глядя на этот бук.
А Кира, изучая и фотографируя пейзажи вокруг, пребывая в своих далёких вселенных, как будто сейчас только осмыслила речь брата и громко прошептала:
– Существует, я в это верю.
***
В ту же минуту, как закрыли гроб, Антон вышел из церкви. Дорожка перед ним вела прочь с кладбища, и он бы пошёл по ней, но за спиной плакала родня. Неловко как-то – уйти и бросить всех. Надо остаться и ждать, когда появится шанс уединиться. И тогда – быть один на один со своими чувствами, переварить и постараться найти ответы на страшные вопросы.
Он сделал пару шагов и осмотрелся. Повсюду могилы, которым тридцать, пятьдесят лет – а осталось ли в них хоть что-то от тех, кто жил когда-то? А вдруг людей, чьи имена выбиты на граните, их и не было никогда на Земле?
Ударила массивная дверь церкви. Антон оглянулся – по ступенькам, будучи на высоких каблуках, медленно и осторожно, спускалась Кира, придерживая под подбородком повязанный на голову платок. Она заметила брата. На измазанном слезами лице просияла улыбка. Вот уж кто удивительный человек – сестра всегда могла найти утешение. Он, к сожалению, так не умел.
Нет, надо побыть одному.
Возможно, Кира и хотела о чём-то перемолвиться. Возможно, у неё нашлись бы нужные слова, в конце концов, ей всегда удавалось приободрить или успокоить. Возможно, она и вышла для того, чтобы отыскать Антона. Но сейчас он нуждался в одиночестве.
Покинув сестру, покинув городское кладбище, шатался по улице, пока не перешёл дорогу и не направился в сторону пустыря. Набрёл на руины храма. Остатки стен стояли отрешённо. В щелях каменной кладки сновали ящерицы. В развалинах апсиды пауки, повиснув на тугих сгустках паутины, караулили добычу.
Совсем рядом под ногами зияла дыра. В неё точно в подземелье вела выдолбленная в скале лестница. Ступени её совсем стёрлись, поросли кустарниками и сорняками. Внутри – сор, грязь, стены чёрные от копоти костров приютившихся здесь когда-то бездомных. Так выглядел склеп. По соседству ещё один, такой же затхлый и забытый. А если приглядеться – и третий, и четвёртый, и пятый. Тысячу лет назад жители Херсонеса хоронили здесь друзей, родителей, детей.
Теперь же не осталось ничего, кроме сорняков и закопчённых стен. Антон проговорил по слогам:
– Ни-че-го.
Он долго сидел на развалинах апсиды, подперев подбородок руками, хмурил лоб и ждал. Но отклика не было – ни в нём самом, ни в мире вокруг. Жизнь продолжалась, а утешение так и не пришло.
***
Русло закончилось, и брат с сестрой попали на поляну, где высилась необычного вида скала – от земли до вершины её покрывал кудрявый ковёр мха.
– Ещё один высохший водопад, – сказала Кира. – Это – Зелёный мох. Очень точные у них названия, верно?
Антон оторвал от водопада щепотку – влажная. Как и ожидалось.
– Долго ещё?
Кира прищурилась по сторонам, стараясь определить направление.
– По слухам где-то километр.
– Тебя заносило в эти места?
– Ни разу.
– И что мы должны увидеть спустя километр?
– Пещеру или грот. Нам нужно от Зелёного мха идти по дну ущелья.
Антон затянул потуже шнурки на кроссовках, подтянул лямки на рюкзаке, щёлкнул над ухом сестры пальцами и сказал:
– Ну что ж, двинули.
Он резво вскарабкался на скалу, полез куда-то, хотя рядом в обход пролегала тропинка. Кира следила за тем, как брат с задором и новыми силами преодолевает уступы, потом кинула взор на деревья – буки, кренясь из стороны в сторону, шумели кронами. Задумчиво проронила:
– Ветер-то переменился.
Дно ущелья было такое – или ноги скользили по валунам, или проваливались в коричневое полотно опавшей листвы. Везде гнили пни и коряги, мелькали кости каких-то животных. Ущелье уводило высоко в горы, в дикие дебри, где никогда не обитал человек. Антон прислушивался к скрипу ветвей, к отдалённому гудению ветра, к странным шорохам. Сквозь слой листвы просачивался грибной запах. Несмотря на то, что дождей не было уже давно, запах этот казался повсеместным и пронзительным. «Сырость и влага», – думал Антон. Он знал, что природа наблюдает за ним.
Впереди возникли кусты крапивы. Набрав побольше воздуха, Антон несколькими широкими шагами пробрался сквозь добрую половину зарослей. Остановился и завопил:
– Клещи!
Крошечные жучки ползали повсюду – на стволах и листьях крапивы, на одежде и рюкзаке. В два прыжка Антон выскочил из кустов. Он был весь в ожогах и в панике растирал оголённые места на теле. Успокоившись, опустился на землю и взлохматил волосы. Настырности в нём поубавилось.
Кира пролезла по склону над зарослями, подошла к брату.
– Можем повернуть обратно.
– Сама же говоришь, меньше километра осталось.
– Ты так резко рванул вперёд… Я удивилась.
– Мысли разные приходят, – проговорил Антон не своим голосом.
– Пусть это будут правильные мысли.
Они и не заметили, как стих ветер над кронами буков, как потускнело, клонясь к закату, солнце. Потихоньку, бережно присматриваясь к миру, наступала пора вечернего покоя. В прохладном воздухе витало ощущение скорого конца путешествия.
– Мы дошли.
Кира указала куда-то, и Антон, посмотрев в ту сторону, неожиданно для себя разволновался – в скалах темнела мрачная расщелина.
К ней подобрались без труда. Грот дышал холодом и прелой вонью. Антон посветил внутрь фонариком. Среди глухих стен от испуга затрепыхалась летучая мышь. Луч электрического света выхватывал из полумрака причудливые натёки. Около лаза белела внушительная пирамида камней.
– И не лень кому-то было складывать, – проговорил Антон и повернулся к сестре. – Нам туда, в лаз.