Страница 43 из 66
Для какой цели писались эти брошюры? К каким заключениям этот обзор базовых принципов национал-социалистической расы приводил читателя? Ни «Вопрос крови», ни «Политика расы» не заканчивались призывами к уничтожению расового врага — вместо этого они увещевали рожать больше немцев. Расовая битва была частью битвы демографической, определяемой законами «плодовитости» и «отбора». Война была «контротбором в чистой форме», так как лучшие не только гибли в битвах, но и умирали до того как родили больше детей. „Победа оружием“ требовала „победы детьми“. Так как СС представлял собой выборку преимущественно нордических элементов среди немецкого народа, члены СС имели обязательство рано жениться на молодых, расово чистых и плодовитых девушках и иметь много детей.
Таким образом, следует держать в уме ряд факторов в оценке индоктринации полиции запаса через подобные брошюры. Во-первых, наиболее детальные и подробные брошюры не выпускались до 1943-го, то есть после того, как северная часть округа Люблина уже была сделана буквально «свободной от евреев» Полицейским Резервным Батальоном 101. Они вышли слишком поздно, чтобы сыграть свою роль в индоктринации и становления людей батальона в качестве массовых убийств. Во-вторых, брошюра 1942 года явно была направлена на семейные ценности молодых членов СС и не особо подходила для резервистов среднего возраста, которые уже давно выбрали супругов и приняли решение о численности семьи. Таким образом, хоть тема и была доступна, она не выглядит подходящей для еженедельных или ежемесячных сессий по индоктринации батальона.
В-третьих, возраст людей влияет на их чувствительность к индоктринации и другим способом. Многие нацистские преступники были молодыми людьми. Они выросли в мире, где нацистские ценности были единственной известной им «моральной нормой». Можно выдвинуть аргумент, что такие молодые люди, воспитанные в условиях только лишь нацистского диктаторства, просто не знали ничего другого. Убийство евреев не вступало в конфликт с системой ценности, с которой они выросли, так что и индоктринация работала более эффективно. Какими бы ни были достоинства этого аргумента, он явно не работает для преимущественно возрастного состава Полицейского Резервного Батальона 101. Его члены получили образование и сформировались как личности в период до 1933-го. Многие вышли из социальной среды, не очень чувствительной к национал-социализму. Они были полностью в курсе моральных норм немецкого общества до нацизма, у них были были ранние стандарты, с которыми можно было сравнить нацистскую политику, прежде чем приводить её в исполнение.
В-четвёртых, идеологические трактаты как те, что подготавливали для Полиции Порядка, отражали более широкую атмосферу подготовок и инструкций полицейских запаса, а так же политическую культуру, в которой те жили последнее десятилетие. Лейтенант Дракер, чрезвычайно преуменьшив, сказал: «Под влиянием времени, моё отношение к евреям отмечалось некоторым отвращением». Клевета на евреев и провозглашение немецкого расового превосходства были так постоянны, всепроникающи, безжалостны, что должны были сформировать общее поведение масс людей в Германии, включая обычных полицейских запаса.
В-пятых, брошюры и материалы, посвящённые евреям, оправдывали необходимость judenfrei Европы, ища поддержку и симпатии этой цели, но они не призывали к личному участию в её достижении через убийство евреев. Это стоит отметить, потому как часть инструкций и рекомендаций Полиции Порядка касающихся партизанской войны открыто заявляли, что каждый человек должен быть достаточно твёрд, чтобы убивать партизан и, что самое главное, «подозреваемых».
«Сопротивление партизан — сопротивление Большевизма, это не народное движение ... Враг должен быть полностью уничтожен. Даже для самых крепких солдат вопрос жизни и смерти, постоянно ставящийся партизанами, очень сложен. Но это должно быть сделано. Ведёт себя правильно тот, кто отбрасывает свои личные чувства и стремления, выполняет задачу твердо и безжалостно».559
Во всех сохранившихся материалах индоктринации Полиции Порядка отсутствуют рекомендации о том, как полицейским следует убивать безоружных евреек и детей. Совершенно ясно, что в СССР множество евреев убили как «подозреваемых» во время поиска партизан. Однако на территории Польши под юрисдикцией Полицейского Резервного Батальона 101 в 1942 году операции по убийству евреев и партизан не пересекались между собой. Хотя бы для этого отряда, нельзя объяснить убийство евреев суровым призывом к убийству партизан и «подозреваемых».
Есть одно уместное сравнение. До того как Айнзацгруппы вошли на территорию советов, они прошло двухмесячную подготовку. Она включала в себя визиты и речи разных светил СС, которые «воодушевляющими разговорами» подготавливали к «войне на уничтожение». За четыре дня до вторжения офицеров вызвали в Берлин на встречу с самим Гейдрихом. Если коротко, то людей старались подготовить к их роли массовых убийц. Даже люди полицейских батальонов, последовавших за Айнзацгруппами в Советский Союз летом 1941, хотя бы частично, но были готовы к тому, что предстоит. Их проинформировали о секретных приказах о казни захваченных коммунистов («приказ о комиссарах») и рекомендациях по работе с гражданскими. Подобно Далюге и Гиммлеру, своим войскам давали вдохновляющие речи и некоторые командующие батальонами. Однако для людей Полицейского Батальона 101 всё было наоборот — они были не готовы и были исключительно удивлены лежащей перед ними задаче.
Суммируя, как и остальное общество Германии, члены Полицейского Резервного Батальона 101 были погружены в поток расистской и антисемитской пропаганды. Более того, Полиция Порядка подвергалась индоктринации и при базовой подготовке, и на постоянной основе. Непрекращающийся ливень пропаганды должен был значительно укрепить идею немецкого расового превосходства и «некоторого отвращения» к евреям. Однако большинство материалов явно не предназначалось для старых резервистов, а в отдельных случаях даже совсем не подходило. Среди сохранившейся документации подозрительно отсутствуют материалы специально составленные для закаливания полицейских на убийства. Надо быть очень убеждённым в силе «промывания мозгов» индоктринацией, чтобы поверить, что эти материалы смогли избавить людей батальона от способности самостоятельно мыслить. Нет сомнений, что им навязывали чувства собственного превосходства и расового родства, а также идеи неполноценности евреев и других, но явной подготовки к убийствам у них не было.
Совместно с идеологической индоктринацией, важным фактором стал конформизм, который затронул, но не раскрыл до конца эксперимент Милгрэма. Батальону приказали убивать евреев, но это делал не каждый. 80 или 90 процентов выполнили приказ, но почти все из них, особенно в начале, ужасались и испытывали отвращение к содеянному. Нарушить субординацию и выйти вперёд, принять открыто нонконформистское поведение для большинства оказалось невозможным. Проще было стрелять.
Почему? Во-первых, нарушая субординацию и выходя из строя, они перекладывали «грязную работу» на своих товарищей. Отказ стрелять — отказ от неприятной коллективной обязанности — батальон должен стрелять, даже если отдельные люди откажутся. В каком-то роде они сталкивались в асоциальном акте лицом к лицу со своими товарищами. Отказавшиеся рисковали изоляцией, непринятием, остракизмом — крайне неприятной перспективой в тесных условиях боевого братства на враждебной территории. Человеку буквально негде было бы искать поддержки и контакта.
Выход из строя мог выглядеть как заявление, что вышедший «слишком хорош» для такого, тем самым подставив себя под моральные упрёки товарищей и повысив вероятность своей изоляции. Большинство отказников, хоть и не все, старались размыть такую возможную критику товарищей заявлением, что они «слишком слабы» для убийства, а не «слишком хороши».