Берлинская кровь 2

Они садятся в поезд, отбывающий в Берлин. Они должны ознакомиться со своими обязанностями и персоналом больницы.

— Как думаешь, нам попадется хороший персонал? — Якоб, читавший газету, перевел взор с неё сначала на пейзаж за окном, а потом и на Хильду.

— Думаю, да. Всё-таки это хороший госпиталь, там много кто лечился, — парень снова уткнулся в чтение газеты.

«Какой ты скучный», — думала девушка каждый раз, когда тот не поддерживал разговор, а был занят чем-то своим.

Пейзаж и вправду прекрасный. Поля, которые только начинают отходить от зимы, припекающее солнышко и совсем по-весеннему пахнущий воздух.

Хильда радовалась переменам. Она их любила и всегда, когда замечала на горизонте, ждала с нетерпением. Перемены — это всегда хорошо. Для людей, чьи дни похожи один на другой, это повод порадоваться.

Прибыли они на следующий день. Госпиталь действительно, как и говорил Якоб, оказался большой и стоящий немалых денежных вложений. Тут работали прекрасные специалисты. Якоб, пожав руку главврачу, пояснил, откуда они. Врач сказал, что рад их прибытию, объяснил им их обязанности, и Хильда приступила к работе.

***

Для Тилике этот день был таким же, как и все остальные. Он освоился на новой работе, как и сказал полковник, на первый взгляд она была нетрудной, но имела свои особенности.

Первым делом Тилике нужно было выучить всех гостей на приемах и мероприятиях, которые они посещали. Начальник никогда не уделял этому особого внимания, поэтому Тилике всегда стоял рядом и говорил, кто есть кто.

Также, как и говорил мужчина, Тилике всегда разгребал бумажную работу. А было ее немало. Поначалу он не мог привыкнуть к отсутствию пальцев на правой руке, но вскоре довольно быстро про это забыл.

Тилике присутствовал на тренировках курсантов и видел, что оберфюрер всегда приходит уставший и выжатый, как лимон. Он проводил параллель с собой во времена учебы. Все, кажется, было по-другому. Точнее, занятия были те же, но преподаватели вкладывали им в головы совершенно другие вещи и больше объясняли.

— Тилике, сегодня курсанты на редкость старательны, тебе не кажется? — они стоят в смотровой башне и уже минут тридцать наблюдают за учениями.

— Господин оберфюрер, я думаю, что ваш опыт и знания, которые вы желаете вложить в учеников, не проходят даром и они начинают разбираться.

— Да, думаю, что сегодня всё будет намного лучше, чем вчера. Они абсолютно не собрались и не были готовы к занятиям.

— Я тоже на это надеюсь, — курсанты, как и думал Тилике, были неопытными, они знали только теорию, но применить её на практике никто из них не рвался. Все надеялись, что они будут сражаться с дураками, и особых усилий прилагать не придется.

Однако реальность была далека от их надежд и мечтаний. Всё это Тилике и Готтер понимали и настраивали курсантов на то, что, когда те выйдут в реальное сражение, они не будут получать поблажек от врага и уж тем более враг не будет ждать, пока они вспомнят свою теорию. Нужно не выпадать из боя, ибо каждая секунда может решить, будешь ты жить или нет. Этот урок Тилике усвоил на собственной шкуре.

Оберфюрер уже решил, что все идёт хорошо, но не тут-то было. Один из танков во время маневрирования выстрелил в другой танк. Тот загорелся и все сразу кинулись на помощь. Никто не понимал, как так произошло.

— Какого черта?! — Готтер тут же схватил бинокль и стал всматриваться вдаль, где горел танк.

Молодых танкистов вытащили, и медики сразу поняли, что их нужно везти в больницу, они не могут сейчас оказать необходимую помощь. Солдат, которые находились в выстрелившем танке, тоже повытаскивали и повели за руки для выяснения обстоятельств.

— Может какая-нибудь ошибка? — Тилике шел следом за начальником.

— Какая тут ошибка? Они решили поиграть или начали выяснять отношения на поле боя, но выбрали совсем не то место.

Больше Тилике не стал говорить ни слова. Дальше, для выяснения ситуации, они двигались молча.

Как оказалась, курсанты действительно не поделили девушек и одна команда решила таким образом показать своё превосходство.

Оберфюрер был возмущен, а курсантам сделан выговор. У начальника к вечеру заболела голова.

— Тилике, съезди в больницу к пострадавшим и уточни через сколько они будут на ногах. У них через неделю выпуск, они должны присутствовать.

— Есть.

Тем же часом Тилике ехал к больнице, куда доставили курсантов, чтобы позже составить отчет и передать сведения. Зайдя в больницу, он оглянулся и увидел врача, который выходил из операционной.

— Доктор, — парень окликнул его.

— Да?

— Я хочу узнать о курсантах, которые поступили к вам сегодня. Скажите, серьезные у них раны? И как скоро они встанут на ноги?

— По большей части у всех ожоги и неглубокие раны, у одного переломы. Но думаю, что в ближайшие недели две они встанут на ноги. У одного в ноге застрял небольшой кусок метала, пришлось доставать с помощью хирургического вмешательства.

— А раньше никак?

— К сожалению, нет. Отчет я передам через мою ассистентку, она вот-вот должна выйти из блока.

— Хорошо, спасибо, — в следующую минуту к ним вышла девушка в маске.

Поздоровавшись с ней, Тилике подумал, что он знает девушку, которая стоит перед ним.

Это Хильда. Те же глаза, которые он узнает из тысячи. Но почему-то она смотрит на него так же отстраненно, как и на всех вокруг.

Девушка ушла, а Тилике успел только проводить ее взглядом.

========== Часть 15 ==========

Дни работы в больнице пролетали один за другим. Они текли, не отличаясь друг от друга. Однако после встречи с тем странным офицером, которому она передала отчет о курсантах, он постоянно всплывал в ее воспоминаниях, что-то в его чертах казалось ей знакомым. Интуиция, которую Хильда никогда не слушала, вдруг начала ей упорно твердить о том, что с этим мужчиной у нее что-то есть и неспроста. Возвращаясь домой, она записывала все свои размышления в дневник. Она любила, сидя вечером, перечитать записи, сделанные накануне. Это была ее небольшая отрада в жизни. Якоб снял для них небольшую квартирку, в ней было тесновато, но комфортно.

Вот и сейчас, сидя в одной из двух комнат, она сидела и писала свои мысли.

«Тот мужчина кажется мне слишком знакомым. Я потерялась, весь фокус моего внимания сосредоточен на его чертах, которые отложились в моей памяти. Однако, сколько не пытаюсь, не могу вспомнить. Несколько раз перед глазами промелькивали силуэты и обрывки воспоминаний. Но ни лиц, ни имен, ничего. Все это кажется мне бессмысленным, может, я зря трачу на это время? И нужно, как мои коллеги, думать только о счетах за электричество, про семью и детей? Начать думать о том, чтобы попросить повышение? А я, как дура, всё пытаюсь вспомнить человека и свою прошлую жизнь. Да, видимо, правильно мама меня называла другой. А когда я спрашивала у нее, почему, она отвечала: «У тебя глаза блестят по-другому, сразу видно, что ты не просто девочка, мечтающая выйти замуж, ты мечтаешь выйти замуж за того, кто будет равен тебе и сможет вести тебя по жизни».

Она дописала последнее слово и отложила дневник. Посмотрела на лампу, что стоит в углу комнаты, на занавески, что висят на окне, и вздохнула. Как же тут всё было серо. Она угнетена атмосферой вокруг. Может она всё еще не отошла от лагеря? А может это не то, что ей нужно в этой жизни?

Она чувствовала, что внутри неё энергия, что она не просто человек, который может всю жизнь прожить одинаково. Она была создана для того, чтобы собирать цветы на лугу, для того, чтобы делать самые вкусные пирожные и есть их потом вместе с мужем, смотря на Альпы и попивая какао.

Она рождена для того, чтобы влюбляться и с головой погружаться в чувство, что охватывает тебя, и ты словно постигаешь вселенную. Она читала и много раз находила этому подтверждения, что если ты хочешь познать мудрость, постичь счастье, то тебе нужна любовь. Любовь — одна из дорог к Богу и постижению жизни. Еще одна — это надежда, но любовь и надежда переплетаются между собой. И одно в какой-то степени зависит от другого.