Берлинская кровь 2

— Скажите, у меня были еще друзья, кроме вас? Или знакомые? Ну не могла я быть совсем одна, — Хильда смотрит ему в глаза, и Якоба передергивает. Он не знает, соврать ей и сказать, что он единственный, или же рассказать правду, что у нее есть Луиза. Но где она? И захочет ли она видеть Хильду после произошедшего?

— Да, у вас есть подруга, — медленно проговорил Якоб, а сам в это время думал, где может быть ее подруга.

— И кто же она?

«Конченая стерва», — подумал Якоб, но, улыбнувшись, повел ее к офицерам, где видел Луизу последний раз.

Та, конечно же, сидела в окружении мужского внимания. Веселилась и пила, по ней было видно, что даже гнетущая атмосфера лагеря никак не влияет на неё. Она улыбалась во весь рот и смеялась от души.

«Вот тварь», — успел подумать Якоб.

— Луиза, — Якоб, подойдя к ней, взял ее за локоть, чтобы та хоть немного пришла в себя.

— Что случилось? — девушка запротестовала, но, увидев неподалеку Хильду, всё поняла.

— Ты должна с ней поговорить, — Якоб навис над ней, словно орел.

— С какой стати я должна с ней говорить? Я не желаю этого делать, — Луиза попыталась вырвать руку, но Якоб только крепче сжал ее и повел к подруге. — Якоб, я не хочу с ней говорить. Какого черта ты привел её сюда через весь лагерь и почему я должна это терпеть?

— Потому что ты ее подруга. Ты и так ведешь себя как полная стерва и проститутка, крутясь возле офицеров, что приехали сюда.

— Прости, а при чем тут это? — они подошли, и Луиза, увидев кроткие глаза Хильды, поняла, почему Якоб не смог ей отказать.

— Здравствуй, — Луиза не знала, как обращаться с потерявшей всякие воспоминания бывшей подругой.

— Здравствуй. Ты красивая, думаю ты будешь счастлива, — Луиза стояла как вкопанная, она не знала, как реагировать. Хильда никогда раньше не называла ее красивой, наоборот, она подшучивала над подругой, что та скоро станет толстой. И шутила про ее бывших, что когда-нибудь они вернутся к ней, когда уже будут женаты и возьмут ее в любовницы.

— Спасибо, — Луиза выдавила из себя улыбку, попрощалась, обняла, соблюдая формальности, и быстро удалилась. Но парень, стоявший рядом, решил, что выяснит всю правду или потребует чистосердечное признание от Луизы.

Хильда рада подруге. Она ничего не помнит, но она сравнивает силуэты, оставшиеся в ее голове, с реальными людьми и некоторые из них подходят. У нее много вопросов о том, как она жила, прежде чем приехала сюда, любила ли она кого-то или нет? На эти вопросы Якоб ничего не отвечал и просто говорил, что, возможно, в комнате для прислуги есть некоторые её вещи. И там они тоже побывают.

Вечером, когда прозвучал отбой и все разошлись, Луиза направлялась домой. Соберет последние вещи, сложит их в чемодан и завтра рано утром уедет отсюда. Никогда ничего не вспомнит из прошлой жизни. Она будет пребывать в лучшем обществе Германии, как того и хотела. Шагая с приподнятым настроением по дороге, она даже не поняла, кто схватил ее за руку и затащил в маленькую комнатушку.

— Какого черта?! — хотела начать возмущаться девушка, но строгий мужской голос быстро заставил ее замолчать.

— Луиза, скажи, ты могла бы убить кого-то? — Якоб произносил фразы четким стальным голосом. Сердце бешено стучало.

— Что за вопросы? Ты хочешь меня расколоть? Или спросить, могла ли я столкнуть свою подругу с лестницы, чтобы убить?

— Возможно, — Якоб заставил ее сесть, а сам остался стоять.

— Нет, не могла. Если бы я хотела ее убить, то сделала бы это по-другому, тут множество вариантов…

— Например? — Якоб прожигал ее взглядом.

— Яды, огнестрельное оружие, да возьми хоть газовую камеру. Знаешь, как в кино? Ничего личного, — Луиза оттолкнула от себя мужчину и тотчас же ударилась головой.

— Ты ведь врешь. Несмотря на то, что ты медсестра, на твоих руках не было крови до случая с Хильдой?

— А что, если так? Что ты знаешь обо мне или о Хильде? Ты пришел непонятным человеком в нашу жизнь, что ты сейчас пытаешь доказать мне? Тут везде пахнет смертью, и если бы я хотела убить подругу, то сделать это проще всего тут, где ее смерть не заметит никто, как и смерти других.

— Ты блефуешь, Луиза, признайся! — Якоб повысил голос, пытаясь достучаться до девушки.

— Нет, это не блеф, иди к черту! Ты ничего не знаешь и ничего не расскажешь ни Хильде, ни кому бы то ни было ещё. А если и расскажешь, тебе не поверят. Я завтра уезжаю, поэтому, Якоб, делай всё, что хочешь! — Луиза вышла из каморки и наконец вдохнула воздуха.

— Не переживай, когда-нибудь тебе придется пустить пулю себе в голову, — крикнул он ей напоследок, но девушка уже убегала собирать вещи, чтобы уехать отсюда как можно скорее.

Тут всё ей было чуждо, всё давило на неё. Она бежала от горькой правды. Луиза знала, что будет платить по счетам, но, как и обычные счета за электричество, она решила этот счет отложить в самый долгий ящик.

========== Часть 12 ==========

Тилике медленно приходил в себя, на этот раз хуже, чем когда он очнулся в деревне. По шагам и по знакомому языку, он понимает — у своих. Это радует. Он пробует пошевелить пальцами или хотя бы какой-то частью тела, но эта идея проваливается, когда его пронзает боль такой силы, что он едва не выпадет из реальности. Он начинает глубоко дышать и открывает глаза. Над ним белый потолок с потрескавшейся краской. Переводит взгляд и видит койки с такими же ранеными, как и он. Половину лица жжет, неприятная боль распространяется до грудной клетки, ребра туго сжаты и болят, левая рука в бинтах. Слышит шаги, поворачивает голову и видит, как в палату входит доктор, а с ним несколько медсестёр.

— А вот и вы пришли в себя, наконец-то, — врач шагает к нему, осматривая его и о чем-то думая. — Не волнуйтесь, вы у своих. И один из двоих выживший в той бойне.

— Где я? — Тилике говорит медленно и тихо, бинты на лице мешают.

— Вы на границе с Польшей. Не переживайте, как только вам станет лучше, вас вместе с вашим командиром отправят в Берлин, тут вы больше не будете нужны.

— А что со мной? — Тилике хотел узнать, серьезные ли у него ранения и сколько их. Судя по количеству бинтов, много.

— Вас доставили сюда с большой потерей крови, у вас сломаны ребра, шрамы на правой щеке — они длинные и заживать будут долго. Нам не удалось спасти два ваших пальца на левой руке. Но это в любом случае лучше, чем быть мертвым, — врач ухмыльнулся и направился к другим пациентам. А Тилике так и смотрел в потолок, рисуя в своем воображении, как он будет уродлив после всего, что с ним сотворила война.

Зачем он пошел воевать? Кому и что он хотел доказать? Их командир, видимо, тоже выжил, к нему он сходит потом, сейчас главное самому не умереть тут. Не слишком ли сладка новость о том, что они поедут в Германию? Они так просто их списали. И почему? Из-за отсутствия у него пары пальцев и шрамов? Нет, видимо по другим причинам. Может, командир понадобился? Тилике не станет сейчас загружать этим свою голову, поэтому откладывает размышления на потом.

Тилике не хочет много думать, он выдыхает и закрывает глаза. Хочется снова провалиться в сон, в котором была Хильда.

***

Через неделю с Тилике сняли бинты и показали ему его лицо. Парень не мог смотреть на себя без жалости. Шрамы расползались по правой стороне лица чуть выше брови, задевая нос и верхнюю губу, переходили на шею и заканчивались у груди. Да уж, такое себе напоминание о войне. И уж наградой это точно не назовешь.

На руку он даже смотреть не хотел, однако пришлось. У него не было двух пальцев — мизинца и безымянного. Нужно найти Йенса и спросить, куда их, теперь никому не нужных, повезут.

Обойдя немало коридоров и палат, он всё же нашел нужную, и, заглянув туда, увидел спящего командира. Он похудел и потерял один глаз — так сказала медсестра, которая перевязывала его.

— Командир, здравствуйте, — Тилике тихо вошел в палату и сел на кровать.

— Тилике… здравствуй. Как ты? — командир взглянул на него.