Берлинская кровь 2

Тилике засыпает на земле, представляя колени Хильды, и клянется себе в том, что он пройдет через все, что уготовано ему, и придёт к ней.

«12 июля

Мы, осуществив перегруппировку сил, атаковали советские позиции. Я долго ждал боя. При поддержке танков, артиллерии и авиации в ожесточённых боях, неся потери, мы оттеснили советские войска из Новоселья и Лудоней. Мотострелки неоднократно, но безрезультатно контратаковали врага. Нам передают, чтобы мы не отступали и шли в бой. Во второй половине дня мы прикрывали отход, ведя бои. В течение часа шёл бой у смолокурни Смоляники. После тяжёлого боя мы все же оставили деревню Николаево. Мы отошли к Заполью».

« 14 июля

Русские перешли в наступление. Это был неожиданный поворот для нас с их стороны, но мы быстро отреагировали. По нашей танковой дивизии, растянувшейся от Петрилово до Которска, нанесли удар три батальона и, разгромив охранный батальон, роту наших сапёров и противотанковую роту, русские захватили плацдарм. Мы оказались разрезаны на две части без возможности как-то связаться. Мне впервые в жизни страшно. И это не просто страх — это страх кролика, который знает, что его придут и убьют. Я все еще верю, что наши помогут и вытащат нас. Все, чего я хочу — это, наверное, помыться и надеть свежую форму. Эта форма уже давно полна блох и вшей, мы по уши в грязи и не только в ней. Многие смеются, что привезут гостинцы с восточного фронта, но это не смешно ни капельки. Мы не в силах что-либо сделать».

« 15 июля

Мы не сдаемся и сражаемся. По сообщениям, которые мы получаем, наши уже на подходе, и они скоро нас вытащат, пока держимся своими силами. К полудню мы вместе со стрелками и сапёрами прорвались к станции, заставив врага отойти на восточный берег реки. Мы понемногу, со скоростью улитки, стали продвигаться. Это лучше, чем ничего. К нам прибыла пехота. Хорошие ребята».

« 30 июля

Наша танковая дивизия вела тяжёлые бои три недели, пытаясь прорваться к цели— таков был приказ сверху. Это оказалось тяжелее, чем мы все думали. Нервы у всех на пределе. Начинает казаться, что мы все сошли с ума. Хотя я слышал, что с ума сходят по одиночке. Все не хватает времени написать тебе. Но я сделаю это, как только ситуация станет стабильной. Пока в воздухе повисла нехорошая тишина».

В Августе ситуация стала лучше и все смогли ненадолго прийти в себя. Подтянув пехотные соединения, немцам удается продолжить наступление. Все выглядят плохо, требуется отдых или хотя бы перерыв.

Да и настроение у всех изменилось. Солдаты начинают мечтать о том, чтобы выместить свою злость на русских. И, если еще в начале пути это было связано только с политическими взглядами некоторых членов армии и не имело никаких личных предпосылок, то теперь с этим смешалась и личная злоба. Страшная смесь, которая, по наблюдениям Тилике, способна принести немалый вред не только людям, на которых будет выплескиваться этот яд, но и тем, кто его выплескивает.

Парень курит, перечитывая свои старые записи, сделанные еще в Польше. Он много раз сравнивал себя из 1939 и 1941 — он изменился. Такие перемены не пугали его, но разочаровывали. Ему дали первую награду в его жизни — первый железный крест. Он много раз представлял этот момент, но в реальности все получилось иначе. Он сидит, смотрит на него и не чувствует ни малейшей радости.

Их командир Йенс особенно зол. Ему приходится отвечать за все их проигрыши и победы и именно ему прилетает от вышестоящего начальства. Ему хочется поспать на кровати и поесть нормальной еды, а не из котелка. Они должны остановиться возле одной деревни, и он счастлив. Может, солдаты хоть немного поспят и повеселеют. Дела обстоят совсем плохо. Ему даже не уснуть, постоянно дурацкие сны снятся — с девушкой, чей взгляд манит к себе и зазывает.

========== Часть 8 ==========

13 октября 1941

Холодный ветер нещадно задувает под пальто, небо совсем затянуло облаками, которые тянутся далеко за пределы расположения их танковой дивизии. От холода не спасает ничего — ни перчатки, ни пальто. Йенс все больше удивляется, как он считал их осень в Германии холодной? Если где и было холодно в этот сезон, то, наверное, только в России. Нигде больше — парень был уверен — не бывает такой ужасной погоды, которая меняется через каждые пять минут.

Солнце они с товарищами почти не видят, только дожди и тучи. И если днем они еще хоть как-то переносят холод, то ночью это становится невозможным. Ливни — отдельная проблема. Они льют не переставая и осложняют проезд техники. Если танки ещё могут выехать из такой грязюки, то обычные машины постоянно застревают. Альфред порой отказывался вообще ехать или рулить по дорогам, аргументируя это тем, что, если танк застрянет, они его не вытащат. Так произошло с их товарищами, когда водитель не очень удачно заехал в колею.

Йенс — командир — в такие моменты хмурился все мрачнее и мрачнее, и порой был похож на ту самую тучу, висевшую над ними. Обстановка и так не сказать чтобы дружелюбная. Порой вспыхивали ссоры и разногласия. В их команде не ладили между собой в открытую только Альфред и Эрис. Эрис как полная противоположность Альфреда — молодой, замкнутый и всегда просто отдающий приказы — не был понятен старшему товарищу. Альфред не любил людей, которые закрывают свой внутренний мир и никому не позволяют в него проникнуть.

Командир никогда не встревает в разборки. Он придерживается мнения, что лучше они разберутся сами, в бою все равно все будут работать слажено и подчиняться ему. Командир чувствует, что у него и у самого не спокойно на душе. Наступают холода.

Йенс, приняв роль командира, поначалу очень волновался, когда они шли в бой. Только потом он научился отдавать приказы и практически ни о чем не думать, научился мало спать и высыпаться с открытыми глазами. Он не знает, зачем пошел на войну. Наверное, чтобы, как и Тилике, тот молодой парень, реализоваться в чем-то… К тому же, раз он избрал для себя этот путь, нужно ему следовать. Ему чуждо чувство любви и привязанности, но не чужды клятвы, которые он давал, идя в бой.

Он не думал о том, что будет делать, когда вернется с войны. Да и вернётся ли? В нынешней ситуации его терзают сомнения, которых не должно быть. Йенс мечтает покорить другую страну и наполовину его мечта сбылась. Вот только никакой радости от этого он не получил. Пара наград и звание. Черт! Он ведь так хотел тоже быть успешным, как его товарищи и закадычный друг Август. Он хотел показать, что тоже не просто солдат и тоже может достичь чего-то. Война была идеальной возможностью. На фронте он мог бы быстро взлететь по карьерной лестнице, но все оказалось не так просто.

Он часто завидовал Августу, когда тот, сидя перед ним и Рудольфом, хвалился своим повышением и наградами. Он продал все, что у него было, и решил, что, когда приедет с войны, все девушки будут у его ног, он получит полковника, и только тогда он сможет сказать, что жизнь состоялась. Но реальность оставалась суровой.

Они почти подошли к Москве. Еще немного и они были бы на Красной площади. Йенс же получает сообщение, что русские наступают, и до зимы им следует оставаться на занятых позициях.

Деревня, что была недалеко, прекрасно подошла для их размещения. Местные жители были напуганы. Они шли пешком вместе с пехотинцами. Танки стояли неподалеку. Солдатам было любопытно, какие они — русские люди? Неубиваемые?

В одной из изб, где они расположились, живет девчонка с матерью. Йенс часто наблюдает за ними. Девчонке лет девятнадцать. Она кажется ему непростой, от нее веет доброй и теплом, которых так не хватает солдатам. Поначалу он отрицал свою симпатию к этой девушке, тем более, что во всех подразделениях действовал приказ зачищать каждую покинутую деревню, а всех жителей — убивать. Однако вскоре это перестало иметь значение. Йенс не мог оторваться.

Выглядит она как русская красавица: стройное тело, пухлые губы и глаза цвета темного шоколада, волосы до пояса — черные, как ночь. Но больше всего Йенсу нравится ее взгляд, полный странного магнетизма: их блеск манит к себе, как озерный блик. Её взгляд, несмотря на все горести и невзгоды, полон чего-то живого. Ему интересно, осталось ли что-то живое в его глазах. Кажется, нет.