Страница 40 из 64
— Ладно, тогда тащи мне, душа моя, бумагу и пакет, буду дело шить.
Чувствуя свою вину за мои обманутые надежды, Наташа, с удовольствием, половину ночи извинялась. Выспаться мне не дал Демон, опять возжелавший на улицу, о начавший громко дышать мне в ухо в семь утра. Я потихоньку выбрался из-под простыни, чтобы не разбудит сладко спящую соседку, и стал очень тихо собираться. Несмотря на то, что солнечные лучи, во всю, проникали в распахнутые окна (в Улусе опять была прекрасная летняя погода), а Демон настойчиво брякал в коридоре поводком с ошейником, в квартире стояла мертвая тишина. Я оделся, захлопнул за собой дверь и осторожно пошел вниз. Похмельные обитатели четвертого этажа нам не встретились, поэтому я вышел со двора и повел пса, мимо здания милиции в степь, так как не хотел, чтобы местные орали, что милицейский пес обосрал им все клумбы. Клумб и прочих цветников во дворах, конечно, не наблюдалось, но когда это кого останавливало. На крыльце милиции курил утреннюю сигаретку дежурный капитан. Увидев нашу с Демоном парочку, он помахал мне рукой, сигналя — «Подойди, что скажу!»
— Здравия желаю, товарищ капитан!
— Здорово. Твоего парня вчерашнего, отпускают.
— Что на этот раз не так?
— Потерпевшая пришла в сознание. Никого из пацанов не опознала, сказала, что те постарше были.
— Спасибо, буду должен.
— Да не за что. Ничего ты мне не должен. Ты думаешь, нам эта хрень нравится? Мы же тоже в этом городе живем, и ночью тоже выйти на улицу боимся. А эти салабоны как с цепи сорвались. А стоит кого-то прижать, тут же ходатаи со всех сторон. И детство у него трудное, и на поруки взять готовы, и права задержанного нарушены.
Я развел руки в стороны:
— Я понимаю.
Капитан зло сплюнул, ожесточенно затоптал «бычок» и скрылся в здании, а я пошел заводить мотоцикл.
Через час я, проводив Демона до зоны, где в вольере его ждал калорийный завтрак, стучался в запертое помещение приемного покоя районной больницы.
— Тебе кого? — открывшая двери уборщица была не в духе.
— Серафиму Витальевну Белову опросить — я помахал перед носом женщины в заношенном халате казенного вида бланками.
— Проходи — дама посторонилась, заперла за мной дверь, потом выдача мне короткий и рваный белый халат, который я накинул на плечи. Никогда не понимал этой имитации гигиены в наших больницах. Накинутый на плечи халат, да еще с дырочкой в правом боку, где ткань разошлась по шву на протяжении пятидесяти сантиметров — от чего он защищает больных? Не дает бактериям разлетаться, а только падать вниз? В любом случае я был допущен в помещение стационара и, поднявшись на второй этаж, деликатно постучал в белую дверь в табличкой «Реанимация».