Страница 9 из 14
Улыбка тут же сползла с лица преподобного.
– Но в вашей семье траур.
Я скривился.
– Послушайте, если вы и дальше желаете получать вот на это, – я обвел глазами скудное жилище, – от меня подаяния, то сделайте, как я прошу.
С легкостью выдержал злой взгляд святоши. О, я видел, что он мне хотел сказать, но жизнь так несправедлива к тем, у кого нет денег. Уж я-то в полной мере ощутил это на собственной шкуре.
– Ну так что? – поторопил с принятием решения.
– Как будет угодно графу, – поджал губы старик.
– Отлично. – Теперь у меня был повод улыбнуться. – Пусть венчание пройдет в десять утра и как можно скорее! И да… объявлять о браке не надо. Все-таки у нас траур.
Вышел, даже не прощаясь с пастором. Почему все сопротивляются моим распоряжениям? Я владею этими землями, если их не устраивает новый хозяин, то они могут убираться ко всем чертям! Еще раз покосился на скромную церквушку, отметив, что состояние той значительно лучше дома. Вероятно, священник все же не так плох, как я подумал о нем с первого взгляда. Если он сделает, как мне угодно, что ж, так и быть, я добавлю ему на содержание, пусть наперед выучит урок.
Вечером того же дня я напился, у меня были мысли съездить в дом удовольствия и отпраздновать последний день своей свободы там, но затем передумал, кроме того, не хотел опоздать на саму свадебную церемонию и отложить ее хоть на мгновение, рискуя потерять наследство. Поэтому утром кое-как разодрал глаза. Умылся. Надел военную форму, которую отчего-то мой камердинер положил в багаж, когда я собирался на похороны. Ордена блеснули в неярком свете. Вздохнул. Каждая из этих медалей стоила крови моим врагам, а некоторые и моей собственной, но отец так никогда и не увидел меня в полном обмундировании.
Вышел к назначенному времени и заметил Амели, одетую в какое-то старомодное платье, даже фату нашла, несмотря на то, что ей совершенно не хватило бы времени съездить в Лондон и купить что-то стоящее, значит, все же заранее планировала провернуть эту пакость со мной. Скривился, когда она пожелала мне доброго утра.
– Экипаж готов? – спросил я дворецкого, и тот кивнул. – Тогда едем.
К девушке в экипаже присоединились кухарка и сам дворецкий. Они нарядились, и женщина даже собрала букетик маленьких чайных роз для невесты. Между делом я вспомнил, как мать срезала их всякий раз на завтрак и расставляла по комнатам. Странно, в памяти стерлись эти воспоминания, но запах я помнил точно. Теперь ни с чем хорошим эти цветы у меня ассоциироваться не будут.
Я оседлал коня.
– А разве вы не поедете с нами? – удивленно спросила она, но я лишь сжал бока коня, посылая его с места в галоп.
Возле церкви все же собралось несколько деревенских жителей. Дети держали полевые цветы. Народ, как ни странно, был рад, интересно, с чего у них такая радость? Нет праздников, так они собрались поглазеть?
Я спешился и подошел к экипажу, чтобы протянуть руку своей будущей жене. Амелия подала ее, и я заметил, как дрожит ее маленькая ладонь. Наверное, от предвкушения.
– Счастья вам! – кто-то выкрикнул из толпы.
Отвечать не стал, только поторопился войти внутрь. Жаль, что нельзя закрыть двери церкви и не пускать лишних. Кроме зевак позади нас стояли дворецкий и кухарка, женщина собирала слезы в платок, словно свою дочь выдавала замуж. Рядом на лавке я заметил опекуна Амелии. При виде моего мундира мистер Белл заметно удивился. Что же, они здесь думали, что я совершенный растяпа и потерянный человек? Кутил на отцовские деньги все это время? На мгновение это принесло мне внутреннее удовлетворение.
Святой отец был в парадном одеянии и, как только я подал знак, начал венчание.
Амелия
Я всегда мечтала о скромной свадьбе, о прекрасном платье. Чтобы венчание прошло среди моих друзей и друзей супруга. Возможно, в случае с графом можно было даже ожидать приезда важных персон. Ведь замуж выходят лишь раз и на всю жизнь? Но он не захотел, как и не захотел приглашать каких-либо гостей.
Одно меня радовало: я влезла в свадебное платье моей матери, правда, пришлось ушивать полночи, но мне помогли слуги. Я так нервничала, что не сомкнула глаз.
Вопреки словам графа я взяла на себя смелость и составила меню на ужин. Мариновалась утка. Гусиная печень накануне была пущена на паштет. И хотя я так и не рискнула украсить зал, поскольку в семье был траур, но хоть порадовать домашних вкусной едой. Может, это могло смягчить сердце Рэймонда, тем более что блюда, которые я выбрала, были подобраны по его вкусу, о чем мне сообщили слуги, знавшие его с пеленок.
На выходе из дома граф встретил меня в военном мундире. Я поразилась, как много у него орденов. Вместе с красивыми золотистыми эполетами, в цвет им металлическими пуговицами и широким разворотом плеч Рэймонд смотрелся великолепно. На мгновение я даже зажмурила глаза – настолько красивых мужчин в жизни не встречала. Он был великолепен настолько, что у меня даже закружилась голова, хотя, может, это от того, что я так и не смогла ни поужинать накануне, ни позавтракать.
Будущий муж лишь мельком взглянул на меня, а на приветствие даже не отреагировал, по-деловому спросив у дворецкого, исполнены ли все его вечерние распоряжения. Нам с кухаркой пришлось поторопиться, а заявление жениха, что он не поедет со мной, как это обычно принято, в экипаже, так и совсем расстроило меня. Кухарка подарила небольшой букетик с чайными розами, я совсем позабыла о нем. Слезы против воли выступили на глазах, но я переборола собственные чувства.
Зато возле церкви стояли знакомые мне деревенские жители, многих я давно не видела, с кем-то мы мельком виделись, когда я выбиралась в деревню. Люди радовались, а вот граф, казалось, был раздосадован. Но как же, это ведь люди его отца?
Он протянул руку, и я кое-как спустилась по подножке. Дорога до алтаря, по которой меня тянул Рэймонд, показалась вечной. Я все время старалась не упасть, поскольку еле поспевала за широким шагом графа. А когда святой отец, поглядывая на Рэймонда, быстро стал тараторить слова службы, я наконец осознала, что выхожу замуж. По-настоящему. И у меня будет красавец муж! Когда были даны клятвы, пастор произнес:
– Вы можете поцеловать супругу!
Мое сердце сделало кульбит и отчаянно забилось в груди, грозя выскочить на улицу. Граф притянул меня к себе. Нахмуренное лицо стало напряженным. Он взял меня за щеку, некоторое время смотрел на губы. Я закрыла глаза, чтобы не потеряться в собственных переживаниях. Меня коснулись слегка, быстро, совершенно незаметно. Я разочарованно выдохнула.
– Я жду документов! – было адресовано моему опекуну. Мистер Белл тут же ответил:
– Они готовы, граф.
– Привезите их ко мне домой немедленно! – заявил он и, даже не глядя на меня, натянул белые перчатки и поторопился на выход. Я заметила и ужас в глазах святого отца, и перешептывания за спиной от людей, когда осталась одна перед алтарем. Попрощалась с пастором и поторопилась на выход.
Рэймонд даже не дождался меня, чтобы помочь сесть в карету, его заменил дворецкий, тут же подав руку. Кухарка плакала, а кто-то из толпы наивно крикнул:
– Счастья вам!
Я нашла в себе силы слабо улыбнуться и помахать им рукой. Ни тебе радости, ни счастья. Не так я себе представляла свадьбу, ох не так. Граф пресек всякое соблюдение правил, ограничившись только минимальными требованиями. Словно я выходила замуж из-за какого-то постыдного положения. Слезы готовы были вот-вот пролиться, но я снова сдержалась, поскольку экипаж тронулся домой.
Графа дома нигде не было с той поры, как посетивший после бракосочетания опекун покинул его. После ужина, проведенного мной в полном одиночестве, слуги отвели меня в хозяйскую спальню, а Джулс, помогавшая с туалетом, старалась на меня не смотреть.
Первую половину ночи я провела в ожидании, прислушиваясь к звукам дома, к вероятным шагам, два раза выходила, чтобы осмотреть пустой и темный коридор. Ведь у нас первая брачная ночь. Да и как же условие о наследнике? Но в доме было тихо, и я, утомленная переживаниями, уснула.