Билбэт

Когда через десять лун Баргуджин появился с охотниками на краю озера, все женщины и дети племени стали громко кричать и прыгать. Айлана чувствовала, как радостно бьётся сердце и лицо невольно расплывается в улыбке. Улыбке долгожданного счастья. Когда охотники прошли мимо леса, ей показалось, что последний остановился и присел, поправляя маймахи на ногах. А потом повернул в сторону и скрылся в лесу. Она удивлённо моргнула несколько раз, потому что фигура показалась ей знакомой, но тут подошёл муж, и всё сразу же забылось.

Все радостно закричали. Дети были вне себя от радости. Младшие сыновья не сдержались и бросились на отца, как на добычу. Однако, увидев лицо мужа, Айлана поняла, что дела плохи. Хотя мужчины вернулись с большой добычей, никто из них не радовался, как это обычно бывало после удачной охоты. Никто не рассказывал старикам и детям увлекательные истории, никто не показывал на туши буйволов, все шли молча и серьёзно, как будто собирались провожать умершего в долгий путь к предкам.

Опустив сыновей на землю, вождь потрепал их по головам, затем обнял дочерей и только после этого прижал к груди жену. Айлана почувствовала, как он глубоко вздохнул, как будто хотел что-то сказать, но, разжав объятья, коротко произнёс:

– Поговорим позже.

Оставив у гэра копья и лук, Баргуджин отправился к старейшинам, которые уже собрались между островерхих жилищ, на небольшом пятачке, где обычно решались самые важные вопросы племени туматов. Женщины остались разделывать добычу, а притихшие дети то и дело бросали взгляды в сторону хмурых отцов и дедов, ждавших шамана и вождя.

Когда все были в сборе, шаман бросил в центре шкуру волка и произнёс хриплым от волнения голосом:

– Мы долго ждали тебя, великий вождь. Расскажи нам, как прошла твоя славная охота, – он старался угодить Баргуджину, и все это видели.

– Сядь, Дзэтай, – глядя исподлобья, сказал вождь. – Охота была долгой… и трудной, – он какое-то время задумчиво смотрел поверх голов замерших в напряжённом ожидании соплеменников, как бы возвращаясь мыслями к тем трудным и опасным моментам своего похода, о которых они все хотели знать. Медленно обведя их всех тяжёлым взглядом, Баргуджин приложил руку к груди, наклонил голову, приветствуя старейшин, а затем поднял ладонь вверх. Мудрые седовласые мужчины были самыми старыми и опытными членами племени, без их одобрения не принималось ни одно решение, даже когда надо было просто перекочевать с места на место и сменить угодья, не говоря уже о том, чтобы уладить спорные вопросы с соседними племенами. Вождь всегда должен был обращаться сначала к ним, и только затем – к главным охотникам, сильным и опытным товарищам, которые, однако, тоже вынуждены были слушаться старейшин.

– Говори, – негромко произнёс один из седовласых туматов и кивнул головой.

– Отцы, братья, все вы знаете, что мы пошли в дальние земли. Сначала была степь и равнина, потом – река. Через три луны мы вышли к началу гор. Там было пусто. Олени, быки, буйволы, лисицы, волки, даже птицы – все ушли. Страшный зверь прогнал их из этих земель. Улуг был прав. Зима убила всё живое. В степи были только белые кости буйволов.

Дальше Баргуджин рассказал, как они вышли к реке и пошли вниз по течению, к бурным порогам, где начиналась земля ситучей. Их племя мирно жило с туматами. Они помогали другу другу в трудные времена. Прошлым летом Баргуджин предупредил их вождя о предстоящей беде, но с тех пор они не видели ни одного ситуча в своих землях. Конфликта он не боялся, но шли осторожно, стараясь прислушиваться ко всем звукам, которые глушила бурлившая между камней вода. Через день им на подлеске встретился большой олень. Охотники схватились за луки, но Баргуджин приказал не стрелять. Олень был редкостью даже в хорошее время, и если его не убили ситучи, значит, надо было сначала встретиться с ними. Это было мудрое решение, потому что вскоре туматы встретили охотников в мохнатых островерхих шапках. Их одноглазый вождь криво улыбнулся одной стороной лица с длинным шрамом и крепко обнял Баргуджина.

– Мы все благодарим тебя, вождь туматов! – громко сказал он, чтобы слышали его воины. – Я поверил тебе. Зима была лютой. Много стариков умерло, но племя выжило. Скажи Улугу, что он – великий шаман!

– Улуг покинул нас, ушёл в долину предков, – со вздохом ответил Баргуджин. – Мы тоже охотились, но еды всё равно не хватило. Вот видишь, дошли до твоих земель.

– Охота плохая, да, – протянул Огай. – Хорошо, что оленя не убили. Мало оленей сейчас. Мы не трогаем их, пусть расплодятся к лету.

– Нам без добычи назад нельзя, – хмуро сказал Баргуджин.

– Ситучи всегда рады видеть тебя, вождь туматов. Пойдём с нами. Нам есть о чём поговорить, не только об охоте.

В стойбище их встретили настороженно, но после нескольких слов их предводителя всё изменилось. Туматов напоили и накормили, а на следующий день отвели к предгорьям, где все вместе охотились низкорослых быков сарлагов. Но оба вождя в это время не охотились. Баргуджин сидел в гэре со старейшинами ситучей и слушал рассказ их вождя.

Ещё прошлой осенью Огай послал несколько самых выносливых мужчин далеко за границы земли своего племени, чтобы они нашли стада диких быков и коротконогих оленей. К тому же, он хотел проверить слухи о новой угрозе из южных степей, которые его охотники задолго до этого услышали от усуней. К сожалению, слухи подтвердились.

Многочисленные племена монголов и родственных с ними племён объединились в одно большое войско, в несокрушимую и ненасытную Орду, которая направилась к Великой стене, чтобы разграбить скрывавшиеся за ней города империи Цзинь. Монголы отправились вдоль стены до самого дальнего моря, разоряя и сжигая всё, что попадалось им на пути. Народы, которые не хотели быть растоптанными их бесчисленной конницей, снимались со своих стоянок и перекочёвывали в другие места. Некоторые успевали это сделать, некоторые – нет. Те, кто успевали, тоже не всегда могли найти хорошие пастбища в новых местах. Два племени, суань и турзцы, чьи люди приезжали к ситучам каждую осень за шкурами, салом и копытами, неожиданно исчезли, и никто не знал, куда они ушли. Разведчики одноглазого Огая вернулись совсем недавно, потому что зима закрыла им проход назад, через горы. Они рассказали, что там, где они провели эту зиму, было много животных, но мало людей. Снега было много, но морозы были не такие сильные, как здесь. Его люди вели себя осторожно, поэтому несколько раз, когда они видели в степи незнакомых всадников, то сразу прятались и не оставляли после себя никаких следов. Однако после незнакомцев следов оставалось очень много. Всадники не прятались и, видимо, ничего не боялись. Огай считал, что это были передовые отряды монголов. Кони орды неслись слишком быстро, они отправляли своих разведчиков всё дальше и дальше. Их вождь Тэмуджин вернулся из Китая, и покорил все племена до больших гор, за которыми начинались земли усуней. Усуни были последними племенами на пути сюда, к племенам ситучей и туматов.

Но если вождь монголов не возглавил свои войска, а послал кого-то другого к усуням, то, может быть, он побоялся сам идти в их холодные земли? Или его воинов было мало? Так сначала думали старейшины соседей-ситучей, но их мудрый одноглазый вождь знал, что воинов в этих передовых отрядах монголов было больше, чем в десяти племенах ситучей вместе с женщинами и детьми.

– Тэмуджин не остановится. Он хочет править всем миром. У него очень много лошадей и всадников. Он не может их всех возглавлять. Они скачут в разные стороны. Их ведут вперёд его дети. Перед возвращением наши люди видели чёрный дым на долиной усуней. А ведь снег ещё не сошёл, и лошадям негде есть траву. Неужели у них есть трава с собой? И они могут даже зимой прийти к нам? – спросил он, глядя своим единственным глазом на старейшин. – Думаю, да, могут. И придут сюда. Скоро придут. Наш брат из племени туматов, вождь Баргуджин пришёл к нам, чтобы услышать эти слова. А потом он вернётся к своему племени и расскажет это им. Нам надо держаться вместе. И что-то решить. В нашем племени нет единства. Поэтому мы хотим, чтобы наш верный друг Баргуджин принёс нам слова своих старейшин, и мы услышали их. Надо успеть до первой травы. Потом может быть поздно.