Билбэт

Наконец последний охотник, сопя и тяжело дыша, с довольным видом отошёл от большого мотка сетки, под которым лежал побеждённый чужак. Баргуджин медленно подошёл к нему и присел на корточки. Босые ноги торчали из-под сетки и внешне были такие же, как и у других людей. Вождь раздвинул сетку в районе груди незнакомца и ткнул остриём в плечо.

– Ой! Ты что? Больно же! – заорал незнакомец. Это был хороший знак. Значит, духи здесь были не при чём. Это не они послали его к туматам. Тогда кто? Он задал этот вопрос чужаку и прищурил глаза, стараясь рассмотреть выражение лица.

– Ты кто?

– Кто, кто – человек. Не видишь, что ли? – Богдан уже стал понимать, что здесь что-то не так, и решил сначала узнать, где он оказался.

– Я – Баргуджин, вождь туматов, сильный медведь, – с серьёзным и важным выражением ответил ему сидевший на корточках человек с длинными волосами, редкой бородой и усами, татуировкой на лице и пронзительным взглядом. Опустив глаза, Богдан неожиданно остановился на его руках, точнее кистях: толстая кожа, широкие, короткие пальцы с выпуклыми суставами, грязные, грубые ногти, обломанные так, как будто их обрубали каменным топором, а не ножницами, и шрамы – рваные, неровные, явно старые и тяжёлые. Сердце ёкнуло и замерло от неприятного предчувствия. Он поднял взгляд на лицо говорившего и понял, что татуировка на висках и скулах была пробита кожаным ремешком в нескольких местах. Если это был грим, то очень естественный. Но меховая накидка и резкий, кислый запах немытого, потного тела говорили о том, что их хозяин жил в таком состоянии довольно долго. Богдан напрягся всем телом, вспомнив электричку, книгу про Джучи, директора музея и его странные слова. «Стоп! Если не знаешь, что делать, остановись и замри!» – вспомнились ему слова тренера. И лезвие ножа перед глазами теперь уже не казалось Богдану актёрским реквизитом.

– Ты – великий вождь, – не спеша произнёс он, стараясь смотреть в глаза говорившему с ним человеку. Надо было следить за его реакцией, чтобы не допустить ошибку. – Я – Богдан. Я – человек. И я не желаю вам зла, – сказал он и замолчал, ожидая ответа. Пугающая маска суровости на лице вождя довольно долго оставалась неподвижной, потом он сказал:

– Ты – не тумат. Ты – не ситуч. Уйгур? Нет. Найман? Нет. Они не говорят на нашем языке. Ты – чужой. Кто тебя послал?

– Никто. Я сам сюда пришёл. Только не знаю, как.

Такой бестолковый разговор продолжался довольно долго, пока Баргуджин не устал сидеть на корточках. Поднявшись, он покряхтел и окинул взглядом своих охотников. Те с ненавистью смотрели на поверженного врага, который обидел их всех. Чуть поодаль причитала Гриза, жена шамана, доставая из-под завалов камней и пыли остатки своей нехитрой утвари. Она не обращала внимания на вождя и воинов, слишком погружённая в своё горе. В это время вернулся Нурэй и люди из его рода. Они все хромали. Бросив недовольный взгляд на связанного незнакомца, главный охотник приложил руку к груди и сказал:

– Вождь, мы всё осмотрели. Следов нет. Даже перьев птиц не нашли. Нурэй поднялся над рекой и видел другой берег, – он стукнул себя кулаком в грудь.

Сбоку подошли два старых охотника – Дзэтай и Шугай.

– Вождь, мы были на камнях. Там никого нет, – охотник по имени Дзэтай показал рукой на уходившие вверх камни большого склона, за которым начинались отвалы предгорья.

– Его надо убить! – с горячностью воскликнул Нурэй. – Позволь мне это сделать, великий вождь!

– Хм-м… Подожди. Что скажете вы, мудрые из мудрых? – Баргуджин повернулся к старейшинам. Те всё это время продолжали сидеть на площадке вокруг давно потухших углей костра и следили слезящимися глазами за тем, что происходило перед разрушенным гэром шамана.

– Большой и сильный, – негромко произнёс один из старейшин.

– Много будет есть, – добавил другой.

– Кто его будет кормить? – спросил третий, после чего все замолчали.

– Забирайте его! – кивнул вождь после недолгого раздумья. Кормить незнакомца действительно было нечем. Одежды у него не было, оружия – тоже. Зачем тогда он кому-то нужен?

– А где я буду жить? – раздался вдруг истеричный женский крик. Это была сварливая Гриза, жена шамана. И, судя по голосу, она находилась в очень плохом настроении. – Он сломал мой гэр! – кричала она, тыча пальцем в сторону связанного чужака. – Кто будет ставить? Нурэй убьёт его. Пусть тогда его семья приходит ставить мой гэр! – требовала разъярённая женщина, и Баргуджин понимал, что она права. Тот, кто украл, должен сначала вернуть украденное, тот, кто убил, должен вернуть долги убитого. Такой был закон туматов. Нарушать его не мог даже вождь.

– О духи… Я видел духов… – послышался сзади голос шамана. Он стоял, широко расставив ноги и разведя руки в стороны, и смотрел в небо. – Солнце согреет землю, вырастет трава, прилетят птицы, буйволы вернутся в долины. Они ждут жертву. Туматы всю зиму не приносили жертву, – Дзэтай опустил голову и посмотрел на старейшин. Те загудели, с одобрением кивая головами.

– Жертва есть! Духи послали чужака. Надо принести его в жертву! – поддержал эту идею Нурэй. – Вождь, Нурэй будет рад сделать это, – охотник в знак уважения склонил голову.

– Духов надо чтить. Они заботятся о наших предках, – громко сказал Баргуджин. – И мы обязательно принесём им щедрую жертву, – он посмотрел на разрушенное жилище шамана и добавил: – Но не сейчас. У нас нет еды, чтобы кормить свои семьи. Олени и буйволы ещё не вернулись на пастбища. Подождём до следующей полной луны.

– Великий вождь, духи прислали нам его, – старший охотник раздражённо ткнул палкой в сторону Богдана. – Разве это не замена оленям и буйволам? – не унимался он. Мысль понравилась многим охотникам, которые бы с радостью заменили любого буйвола на чужака, и среди них тоже послышались одобрительные возгласы.

– Спроси старейшин своего рода, Нурэй. Духи просят человеческую кровь только в обмен на смерть или убийство. Или когда умирают дети. Чтобы защитить их от смерти. А это… – Баргуджин посмотрел на рухнувший гэр шамана и тело Богдана, – это всего лишь глупый чужак. На нём ведь нет даже ни одной татуировки. Духи не принимают жертвы без знаков рода, – после этих слов все горячо поддержали вождя, потому что законы жертвоприношения действительно требовали соблюдения строгих правил. – Пусть сначала поможет поставить гэр. А потом посмотрим, что с ним делать. Через одну луну соберём высокий костёр над рекой, чтобы видели все наши духи, и там принесём жертву. Такое моё слово.

– Да, хорошо, да, да, – послышались одобрительные возгласы со всех сторон, причём с таким решением были согласны не только старейшины, но и все охотники, кроме Нурэя. Тот понял, что ему не дадут принести жертву духам, хотя он сделал всё так, как хотел вождь. И это казалось ему несправедливым. Однако идти против главы племени и одобрения старейшин он не мог. Поэтому, затаив обиду, Нурэй со злостью пнул неподвижное тело под рыбацкой сеткой и отошёл в сторону.