Билбэт

Воздух оказался свежим и приятным по сравнению с ужасными запахами, которые остались у Богдана за спиной. Однако свежесть была далеко не летняя – ему стало зябко и по коже пробежали мурашки. Он прищурился и прикрыл глаза ладонью. Яркое солнце освещало горы и деревья, кустарники с молодыми зелёными листьями, утоптанную землю под ногами, тлеющие поленья потухшего костра и несколько десятков людей, которые неподвижно сидели вокруг него с одинаковым выражением на лице – странной смесью настороженности и удивления. На них были кожаные штаны и накидки из шкур диких животных, на головах – угловатые шапки с длинными кожаными ремешками возле ушей. Их лица были разукрашены на один манер – тонкими пунктирными полосками с приклеенными к ним короткими чёрными верёвками. У некоторых на поясе виднелись ножи.

Один из этих странных «артистов», как он их окрестил, сидел на земле и качая головой из стороны в сторону. Торчащие в волосах перья следовали за движениями тела, а на груди в этом время тихо шуршали ракушки и камешки самодельного ожерелья. Рядом, шагах в пяти стоял юноша с небольшим котелком в руке. За ним застыла фигура худощавой женщины со свалявшимися волосами. Она прижимала к груди две деревянных чашки и в немом страхе смотрела на Богдана, обнажив в беззвучно открытом рту жёлтые кривые зубы. Всё это напоминало съёмочную площадку, только самих операторов, режиссёра и камер нигде не было видно.

– Прикольно, – хмыкнул Богдан и обнял себя за плечи. – Это что? Съёмки? Тут кино? – собственный голос показался ему скрипучим и хриплым, как будто он простудился. Произнесённые слова не возымели на присутствующих никакого действия. Они продолжали смотреть на него вытаращенными глазами и молчали. – Вы снимаете? – уже более уверенно и громко добавил Богдан. – Из Москвы? Или нет?.. – последние слова уже прозвучали совсем нерадостно.

В этот момент за спиной послышался нарастающий шум скатывающихся мелких камней и песка. Затем последовал хруст ломающихся жердей, шипение костра, в который перелилась вода из котла, и грохот бьющихся друг о друга булыжников. Богдан отскочил в сторону и обернулся. От небольшого жилища ничего не осталось. Оно оказалось полностью погребённым под съехавшим со склона щебнем.

– Ни фига себе! Вот это да! Чуть меня не накрыло! Там никого не было? – спросил он окружавших его незнакомцев, которые даже сейчас не изменили своих поз. С тоскливыми, вытянутыми лицами смотрели они на него неподвижными, полупрозрачными глазами, как будто только что перестали плакать. У многих были открыты рты, и расслабленные позы говорили о том, что эти люди отдыхали здесь после тяжёлой работы. Всё это выглядело довольно странно, но очень естественно и интересно. – А где остальные? – усмехнулся Богдан, обращаясь сразу ко всем и продолжая искать взглядом «нормальных людей» в «нормальной одежде».

Первым в себя пришёл Баргуджин. Он видел, что перед ним стоит почти голый юноша в странной набедренной повязке. Ему было холодно, и ещё он был босиком. Ближе всех сейчас к туматам было племя ситучей. Если этот человек был оттуда, то как ему удалось пройти долину камней и реку, не порезав ноги и руки? Да, юноша выглядел очень странно, хотя и говорил на их языке. Это тоже настораживало. Неужели монголы подослали его вместе с разведчиками? Эта мысль обожгла Баргуджина, как огнём.

– Эй, свяжите его. Нурэй, давай! Потом – к реке. Проверьте следы. И пещеру. Вдруг там кто-то есть. Если заметишь ситучей… или монголов, сразу назад. Ничего не делай. Понял?

– Вождь, Нурэй всё проверит! – с горячностью выпалил честолюбивый охотник. Он повернулся к товарищам и кивнул головой в сторону голой фигуры.

– Вы чо, ребята? Зачем эта верёвка? – успел пролепетать Богдан, но выражение лиц кинувшихся к нему людей не оставляли сомнений в их намерениях – его явно хотели связать. Он успел сделать шаг назад и первый нападавший проскочил мимо, второй кинулся на него, как тигр, но споткнулся и упал на камень, третий попытался несколько раз схватить за руки, но ему каждый раз не хватало совсем чуть-чуть, чтобы дотянуться до кистей и локтей, которые Богдан убирал в самый последний момент. Двоих пришлось грубо оттолкнуть, потом пришли в себя первые и атака повторилась. Но снова безуспешно. Со стороны это выглядело так, как будто вокруг него была какая-то преграда, которая мешала нападающим хотя бы коснуться его рук и ног.

– А-а!.. – завизжал вдруг Нурэй и, схватив обломок палки от жилища шамана, бросился на незнакомца с перекошенным от ярости лицом. Замахнувшись двумя руками, он со страшной силой обрушил удар на голову неуловимого противника, но вместо этого раздался только свист рассекаемого воздуха и громкий хруст от удара о камень. Нурэй не удержался на ногах и рухнул плашмя на землю. Что-то придавило его сверху, между лопаток, и над головой послышался недовольный голос.

– Эй, может хватит? Вы что, с ума тут сошли?! – Богдан стоял, прижав охотника к земле одной ногой, и переводил взгляд с одного нападавшего на другого. Ему никто не ответил. Все тяжело дышали и явно не собирались сдаваться. – Что тут такое? Вы что, обкурились, что ли? – но вместо ответа последовала новая атака. Дерзкий главарь вырвался из-под ноги и снова бросился на него с палкой. Вся эта свора накинулась на него, как стая волков. В это время за их спинами крепкий мужчина с суровым выражением лица что-то выкрикнул и сделал знак сидевшим на земле другим «артистам». Богдан заметил это, но ему пришлось спешно отскочить в сторону, потом – в другую, чтобы его просто не завалили телами. Всё это уже не было похоже на шутку. Тем более, когда в руках у нападавших оказались камни, ему пришлось останавливать их коротким ударами в солнечное сплетение. Если бы он продолжил уклоняться от ударов, они стали бы кидать камни, и тогда один точно попал бы в цель.

Молодые охотники лежали на земле, держась за животы, а голый «разведчик» продолжал стоять возле рухнувшего гэра шамана. Он даже не запыхался. Баргуджин достал свой нож.

– Возьмите копья! – приказал он остальным. – Нурэй, не стреляй! – этот окрик остановил главного охотника, который уже готов был натянуть тетиву и выстрелить в незнакомца. – Возьми копьё! Прижмите его к камням. Шугай, неси сети. Быстрее!

Стараясь не упасть, туматы поднялись и стали искать своё оружие. Дурман шаманского напитка ещё продолжал действовать, наполняя их головы нереальными образами, поэтому многие путались и не понимали, что происходит. Поднимаясь, они шатались и опирались на копья вместо того, чтобы держать их перед собой.

– Стойте, стойте! – вытянул руку вперёд Богдан, прося их остановиться. – Я не знаю вас. Кто вы? Вы меня понимаете? Чёрт, солнце. Откуда солнце? Сейчас же вечер, – он скривил лицо, посмотрев вверх. Солнце действительно стояло высоко, и это никак не было похоже на вечер. В этот момент несколько человек с копьями приблизились уже довольно близко и стали угрожающе тыкать острыми концами вперёд. – Да вы что, охренели, что ли?! – воскликнул Богдан, когда один из наконечников царапнул его по плечу. Вырвав из-под груды камней и пыльных шкур высокую жердь, он принялся орудовать ею, как на тренировке, с лёгкостью выбивая из слабых рук туматов вытянутые вперёд копья. – Всё, хватит! Я пошёл! – резко выкрикнул он, когда перед ним не осталось ни одного человека с оружием. – Достали уже, – он замахнулся палкой и охотники отшатнулись назад, но не расступились. Сверху послышалось шуршание осыпающихся камней, и когда Богдан поднял взгляд, ему на голову опустилась широкая рыбацкая сеть – вонючая и мерзкая, как та рыба и водоросли, которые, наверное, сгнили в ней совсем недавно.

Неожиданность всегда приносила победу смелым и дерзким. И Баргуджин по достоинству оценил хитрость охотника по имени Шугай. Тот успел обойти камень и забрался наверх, чтобы сбросить оттуда сеть. Незнакомец запутался, и туматы сразу же навалились на него сверху. Большая куча копошащихся рук и ног кряхтела, вскрикивала, визжала и рычала на все лады, стараясь совладеть с тем, чего большинство из них уже не видели.