Билбэт

В тот странный день, когда, возвращаясь с дачи, Богдан увидел в электричке человека с исторической книгой о каком-то Джучи, мысли об учёбе отошли на задний план, и первое, что он сделал, перейдя порог квартиры, это сразу включил компьютер. Пока загружалась операционная система Богдан снова вспомнил ветер в электричке, мечущиеся по вагону вырванные страницы и цветы и то, что этого никто не видел. Может быть, он просто «вырубился» от духоты и усталости? Всё-таки на этот раз он бегал не по лесным склонам, а по каменным склонам, со сложными преградами, прыгая с валуна на валун, чтобы не подвернуть лодыжку на мелких камнях между ними. Нет, на сон это тоже не было похоже. Хотя в комнате было тоже душно, и он всё же сомневался – вдруг отключился на мгновение? Или нет?

Скинув футболку и джинсы, он в одних трусах плюхнулся на стул и положил руки на клавиатуру. В браузере набрал всего одно слово – «Джучи». А дальше – понеслось! Тысячи страниц, начиная с Википедии, и сотни тысяч страниц текстов. «Сын Чингисхана от первой жены Бортэ из племени унгиратов, участвовал во всех походах в Средней Азии, захватил территории вокруг Сырдарьи…»

Два часа пролетели, как секунда, и Богдан наверняка просидел бы за компьютером ещё больше, если бы не Уйгулана. Она позвонила, не дождавшись его звонка. Зачитался и забыл! Большое красное сердце запульсировало на весь экран телефона, и по нарастающей стала играть мелодия «Lady in red».

– Привет! – первым заговорил он, невольно скривившись в гримасе неудовольствия. Раньше такого никогда не было, и даже напоминание в телефоне не надо было ставить – оно всегда было внутри, в самом сердце, которое отсчитывало каждый удар, который отделял его от общения с ней. – Прости, прости, знаю, забыл! Тут такое, понимаешь… Я книгу искал. Короче, в электричке увидел. Надо было найти.

– Опять про Брюса Ли? – в голосе Уйгуланы послышалась лёгкая ирония. Как он обожал её за это умение пошутить по-доброму, не обижая и не ревнуя!

– Нет, про Джучи. Это… сын Чингисхана. Долгая история. Это как раз перед нападением на Русь. Они там все племена под себя подмяли. Ну, короче, как всегда, война, орда и всякая фигня с завоеваниями. Расскажу потом. Ты свободна?

– Э-э… Слушай, я сегодня не смогу. Прости. Предки Андрея позвонили. Репетитора по английскому нашли. Прямо из универа. Этот дядечка будет в приёмной комиссии. Представляешь? Мама сразу ухватилась. Говорит, надо платить и не думать даже. Папа – против, как всегда.

– Дорого? – кисло спросил Богдан, понимая, что в этот день они с Уйгуланой уже никуда не пойдут.

– Да. Но ведь это шанс. Он сейчас уже придёт. Поэтому и звоню. Прости. Завтра точно пойдём. Не дуйся, ну! Я же чувствую, что ты скуксился.

– Да нет, всё нормально. Просто… Ну ладно, тогда до завтра?

– Подожди. Можешь заскочить завтра к бабушке на Профсоюзную? Пожалуйста! Тебе же там рядом. А потом к нам, и пойдём гулять.

– Ну могу, конечно. А что там?

– Маме надо какие-то документы на квартиру. Бабушка уже подготовила, просто никак передать не может, – извиняющимся тоном добавила Уйгулана.

– Не проблема. Заеду. Во сколько? – они быстро договорились о встрече, и он откинулся на стуле, закрыв глаза.

Как приятно было думать о завтрашней встрече! У них будет часов пять-шесть. Классно. После выпускного в школе они гуляли до самого утра и тогда впервые поцеловались. Хотя, если честно, это был уже второй раз, но первый не в счёт, потому что это было на новый год и как-то нелепо. Он пришёл к ним домой в час, они всей семьёй шли гулять с бенгальскими огнями. На улице было морозно, но безветренно. Богдан помнил, как они кидались снежками и подбрасывали вверх бенгальские огни. Потом вернулись к дому. Родители поднялись в лифте первыми, а он с Уйгуланой – вторыми. Она стояла так близко, с раскрасневшимися щеками, всего полметра… Её глаза искрились от радости и смеха, у него тоже было романтическое настроение. Уйгулана положила ладони ему на плечи и хотела что-то сказать, а он вдруг наклонился и неловко ткнулся ей в рот своими губами. Она только заморгала и замерла, глядя ему в глаза, а потом двери лифта открылись, послышались голоса родителей, они вышли и «звёздная пыль» романтического настроения сразу растаяла в прелом запахе старого подъезда. Они продолжали встречаться и Уйгулана даже позволяла себя обнимать, хотя лицо прятала, как бы показывая, что не хочет давать повод для необоснованных надежд.

А на выпускном всё было по-другому. Они вдруг почувствовали что-то новое, неизвестное, большое и прекрасное, что ожидало их впереди, и хотели испытать это вместе. За несколько часов они обсудили столько вопросов, сколько другим хватило бы на полжизни. Самое главное, что они оба хотели жить отдельно от родителей, особенно Уйгулана. А для этого нужны были деньги. Поэтому совместную жизнь решили отложить на год. Сначала надо было найти хоть какую-нибудь работу. С этими приятными воспоминаниями Богдан пошёл на площадку потренироваться, а потом лёг спать, чтобы побыстрее наступило утро.

На следующий день он сразу поехал на Профсоюзную улицу, к бабушке Уйгуланы, которая жила как раз напротив музея истории. Выйдя из автобуса, Богдан уже собирался направиться к пешеходному переходу, но его взгляд почему-то задержался на красивой крыше музея, затем соскользнул на белый контур вокруг больших деревянных дверей, и дальше произошло непонятное – ноги сами направились к ступеням и через минуту он уже оказался внутри.

Хотя объяснение, конечно, было. Прошлой осенью они всем классом ходили сюда вместо уроков истории. Училка была толковая, понимала, что лучше проводить время здесь, чем орать в классе и давать тесты, как другие. В тот день Уйгулана вела себя демонстративно независимо и ни разу даже не посмотрела в его сторону. Она даже в автобусе села с ботаником Феней, который был настоящим занудой, и всю дорогу слушала его рассказы про отличие бозона Хиггса от фермионов и кварков. И ведь делала это так естественно, как будто на самом деле всё понимала.

Богдана это разозлило, и он решил отчубучить что-нибудь такое, чтобы все ахнули. Когда они зашли в зал истории края, там была открытая экспозиция с фигурами охотников древнего племени: у ручья дети отбирали друг у друга палку; возле костра сидели два охотника с длинными косами и странными татуировками на лицах; чуть ближе к проходу стояла девушка с рыбой в руках. Она как бы показывала её посетителям музея, улыбаясь открытой улыбкой. Недолго думая, Богдан нырнул под верёвку и оказался рядом с манекеном. Идея пришла на месте: он осторожно приобнял девушку за плечо и приблизил щеку к её щеке, чтобы это притворное умиление выглядело смешно и даже комично.

Одноклассники, естественно, хохотали от души. Разгневанная учительница такой дерзости стерпеть не могла и потребовала, чтобы он немедленно покинул здание музея. Опустив взгляд и делая вид, что ему стыдно, Богдан радовался в душе, потому что стоявшая у самого заграждения Уйгулана от смеха даже закрыла лицо руками. Трюк удался. Внимание он привлёк. Однако, выныривая из-под верёвки, он чуть не сбил пластиковую подставку на ножке. На ней излагалась история племени и другая информация, которую музейные работники размещают там мелким шрифтом в глупой надежде, что её кто-нибудь будет читать. А если и прочитает, то вряд ли запомнит.

Увидев, как угрожающе наклонилась подставка, Богдан среагировал мгновенно – он подхватил её и быстро водрузил на место. Однако в этот момент его взгляд привлекла необычная пустота таблички. Он присмотрелся и обалдел: под стеклом торчал тетрадный листок, на котором кто-то большими буками написал: «Б ? У». пришлось вытащить листок и спрятать его в карман. Ребята хохотали, явно зная, кто это сделал. И эта шутка была не хуже его.