Билбэт

На следующий день новость о его боях с разрядниками разлетелась в школе быстрее ветра. Он не успел зайти во двор, как курившие за углом мальчишки из младших классов сразу стали кивать в его сторону, а в здании, возле раздевалки старшеклассники подходили и спрашивали, правда ли, что он победил всю сборную страны по боксу. Они, конечно, преувеличивали, хлопали его по плечу, ведь он ещё заканчивал восьмой класс, а они уже были выпускниками! Но в их взглядах всё равно читались уважение и зависть.

Всё было, как обычно, и даже вздохи учителей, которые смотрели на его синяки с неодобрением, не испортили настроение Богдана. Только Уйгулана наиграно фыркнула и отвернулась к окну, задрав к потолку свой красивый носик, когда он подсел к ней на истории, чтобы списать, если будет тест.

– Фу, какой баклажан! – специально громко сказала она, и все ребята в классе громко рассмеялись. Но Богдана это не зацепило. Это было уже не в первый раз, и он чувствовал, что Уйгулане на самом деле приятно. Однако в школе она вела себя так, как будто у него не было ни малейшего шанса даже проводить её до дома, не то чтобы пригласить погулять в субботу или посидеть в торговом центре на третьем этаже, где обычно тусовались все подростки.

«После школы ОК?», написал он на последней странице учебника. Уйгулана, не поворачивая головы, нарисовала у себя в тетради большую круглую «О» и маленькую, почти незаметную «к» в середине. Богдан вздохнул.

В полтретьего весь класс радостно скатился по лестнице на первый этаж, а дальше была свобода! Пронырнув под турникетом, одни устремлялись за угол покурить, другие шли до остановки, третьи медленно брели домой, и только Богдан с Уйгуланой направлялись сначала к ларьку с мороженным, а затем через парк в новый район, где жили Таировы. Богдан, как всегда, спокойно забирал у неё рюкзак, и ждал, пока она радостно развернёт свой пломбир. После этого Уйгулана превращалась в обычную весёлую девчонку, которую он знал с самого садика и к которой теперь, похоже, испытывал уже не детские чувства. Ему было чертовски приятно провожать её, нести рюкзак и слушать болтовню об учителях и подружках.

В тот день всё было ка обычно: они дошли до подъезда, но подниматься Богдан не стал, чтобы не столкнуться с её мамой, которая сразу же стала бы его расспрашивать про синяки и жалеть, а он этого терпеть не мог, считая себя уже достаточно взрослым.

– Ты сегодня вечером занят? – неожиданно вдруг спросила Уйгулана.

– Сегодня?.. – замер на полуслове Богдан. – Э-э… ты знаешь, мама просила, – пролепетал он, чувствуя, что выглядит, как размазня. – К нам в гости дядя приедет. Вот.

– А, ну ладно, – с наигранной беззаботностью ответила она. Однако нотки досады всё-таки пробились сквозь напускную весёлость. – Мы с Аруной хотели на аттракционы в парк сходить. Я думала, ты с нами…

– В понедельник? На аттракционы? – удивился Богдан, но он не знал, что Аруна должна была в последний момент отказаться, и тогда Уйгулана предложила бы ему сходить туда вдвоём. Но в этом возрасте мальчики развиваются гораздо медленнее девочек, и даже такая незамысловатая хитрость их кокетливых интриг остаётся недоступной для их прямолинейного восприятия реальности.

– Ладно, не парься. Мы сами сходим, – уже с явным расстройством в голосе добавила она, и Богдан сразу же взвалил всю вину на себя.

– Давай в пятницу, а? Или в субботу будет лучше. Там тренировок нет, – попытался оправдаться он.

По дороге домой он так сильно погрузился в свои юношеские переживания, что не заметил, как проехал остановку на проспекте 50-летия Октября и вынужден был возвращаться пешком. Это был «другой район», в котором старые пятиэтажки выглядели точно так же, как и в его квартале, однако жили здесь немного другие подростки. Район относился к «Вагоноремонтному заводу», ребята часто проводили время на заброшенных недостроях и старых зданиях завода и к чужакам относились с неприязнью. Половина пути уже была позади, когда прямо из неоткуда вдруг выскочил мальчишка лет десяти и выпалил стандартную фразу:

– Есть закурить?

Богдан ещё мысленно был в парке с Уйгуланой, в голове витали обрывки оправданий за неудачный отказ, фоном маячила картина насмешки в классе – всё это не дало ему возможности быстро сориентироваться и понять, что он попал в беду. Серые квадраты блочных этажей нависали над ним с двух сторон, как коридор в лабиринте, а из-за угла уже подходили великовозрастные недоросли, которым родители не могли купить компьютеры или приставки, и они проводили время на улице, развлекаясь так, как хочется.

Щуплая фигурка парнишки маячила в двух метрах, он корчил рожи, подёргивал плечом и, похоже, страдал от нервного тика. Богдан понял, что надо бежать, но было уже поздно.

– Курить вредно, – негромко ответил он, оглядываясь назад.

– Есть сигаретка? – малец уже не дёргался, но всё ещё улыбался странной кривой улыбкой душевнобольного. Он подошёл к Богдану и протянул руку. – Есть, а?

И тут произошло неожиданное – мальчишка бросился ему в ноги и, обхватив руками за колени, повалил на землю. Богдан упал на бок, но ещё секунду заняло изумление, потому что он не мог понять, почему не может выдернуть ноги из крепкой хватки такого щуплого подростка.

– Ха, глянь! Его уже мочили! Синяк видишь? – с насмешкой произнёс кто-то впереди.

– Бессмертный, наверное, – процедил сквозь зубы другой голос.

Богдан интуитивно повернулся, закрывая голову руками, но получил удар в бок. Боль была резкой, но не острой. Он рванулся изо всех сил, и ему удалось вырвать одну ногу из цепких рук «застрельщика». Однако в этот момент на него со всех сторон посыпались удары. Он знал, что надо было двигаться, чтобы в него не попали. Вращаясь из стороны в сторону, Богдан смог освободить и вторую ногу. Он вскочил на ноги и кинулся к ближайшей фигуре. Сбив первое тело с ног, он увидел, что его окружают человек десять или двенадцать. Это было очень много. Надо было бежать, и бежать как можно быстрее. Повернувшись спиной к лавке, он быстро повторил предыдущий манёвр – сократил дистанцию с ближайшим нападавшим и ударил его в челюсть, затем сделал то же самое со вторым. Остальные стали поднимать что-то с земли, у одного в руках оказалась палка. Богдан перескочил через лавку и прижался спиной к стене.

– Эй, пацаны, вы что! – раздался вдруг громкий мужской голос. Все, как по команде, повернулись к стоявшему у соседнего подъезда мужчине невысокого роста. Это был самый обычный «работяга»: в серой футболке, джинсах и кроссовках. Наверное, он возвращался с работы и случайно наткнулся на них. Никто из подростков не ответил ему, один просто плюнул, и все снова повернулись к Богдану. Через мгновение первые двое уже перебрались через лавку, за ними закинул ногу третий, ещё двое стали обходить лавку по бокам. Когда расстояние сократилось до двух шагов, Богдан изобразил широкий замах. Оба нападавших инстинктивно сделали полшага назад, а он, согнувшись, пробежал между ними, вскочил на лавку, оттолкнулся и перескочил ещё через двух подростков. На последнего он только крикнул, как на собаку. Высокая фигура слегка отшатнулась. Этого было достаточно, чтобы Богдан проскользнул мимо. Он пригнулся, продолжая следить за руками долговязого подростка. И не заметил, как тот резко ударил его ногой. Удар пришёлся в надкостницу, чуть ниже колена. Боль пронзила всю ногу до щиколотки, и Богдан чуть не упал, когда стал на неё. Однако он уже миновал нападавшего, и дальше никого не было, кроме очередной скамейки и стоявшего рядом с ней мужчины.

– Присядь, – спокойно сказал тот, обращаясь к Богдану. Это было так неожиданно, что он послушался. Спокойный взгляд и одобрительная улыбка ещё больше удивили Богдана. Незнакомец присел на корточки и сжал ему надкостницу в нескольких местах. Когда он коснулся места удара, Богдан вскрикнул. – Ничего, ничего. Ушиб сильный. Перелома нет. Пройдёт. Пару недель надо, – успокоил его мужчина. Но до спокойствия было ещё далеко.