Билбэт

Он крикнул ещё раз. И теперь голоса показались ему дружелюбными. Они как будто звали его с собой. Движение было медленным, приходилось держаться за стену, но потом его вдруг обожгла яркая мысль – спасение! В этом углублении можно было спастись. Всем.

Ноги сами повели его обратно. На поверхности хлестал ледяной дождь. Ветер бросал в лицо огромные капли, как стрелы небесных охотников, и было больно, когда они попадали в глаза. Однако шаман старался не обращать на них внимания. Его ждали духи пещеры. Они сказали, что готовы спасти его племя. Теперь надо было только развязать тех, кто остался жив.

Дождь прекратился задолго до рассвета. Однако вместо него на землю опустился лютый мороз. Всё, что было покрыто водой, сразу замёрзло. Даже верхушки шумевшего весь вечер ковыля схватились ледовой коркой и застыли в безмолвном ужасе поразившей их немоты. Камни, земля, трава, кусты – всё было покрыто тонким слоем льда. И когда непроглядная тьма стала медленно таять, превращаясь в серую дымку утренних сумерек, над каменистым склоном, где пытались переждать дождь вооружённые всадники, царило мёртвое безмолвие. Изредка раздавался короткий звук треснувшего льда, но человеческих голосов слышно не было.

Шаману удалось развязать несколько человек, а те уже стали развязывать других. Молча, не сговариваясь, они следовали друг за другом к небольшому кусту, ничем не отличавшемуся от сотни таких же, разбросанных по всему склону, и исчезали там, как будто их пожирал неведомый дух прожорливого подземного мира.

Племя спаслось только благодаря этой расщелине. Мокрые, замёрзшие, люди жались друг к другу, но всё же не покрывались льдом, как те, кто остался наверху. И когда серым, угрюмым утром шаман выбрался наружу, перед ним открылась ужасная картина: на земле высились небольшие бугорки тел, накрытых кусками войлока или кожи, но все они были мертвы. Их враги промокли и покрылись льдом, а смерть при переохлаждении наступает незаметно, как сон, сначала затуманивая сознание, сковывая руки и ноги, и уже только в самом конце сжимая в своих костлявых пальцах оцепеневший мозг.

Продрогшим кочевникам удалось разжечь костры и обогреться. А потом шаман предложил осмотреть пещеру. И оказалось, что она вела к реке. Выход был далеко сбоку, не под тем местом, где был вход. Однако это всё-таки был выход и там их ждало спасение.

Все тела сожгли. Вождя и его жену – тоже. И только тело ребёнка нигде не смогли найти. Когда все соплеменники ушли, шаман окинул уставшим взглядом ледяную пустыню и последовал за ними. На большом камне, недалеко от входа, он нарисовал то, что никак не мог забыть – вождя, его жену и ребёнка. В его воображении они были похожи на несколько чёрточек и сердце в середине. Острый камень надёжно нацарапал их на шершавой поверхности валуна, и теперь для него это было знаком выхода из прохода и благодарностью духам-спасителям.

А через несколько дней с другой стороны реки вдруг появились странные люди. Голодные и худые, измождённые, они выглядели, как мертвецы, но всё же были живыми. И их было много. Это было племя туматов. У них был вождь, но не было шамана. Они объединились, чтобы выжить.

Всё это старый шаман поведал своему сыну по имени Улуг, когда настало его время уходить в долину предков. Он показал ему проход и тот камень, на котором нацарапал фигурки людей. И ещё передал амулет. Это был оберег всего племени. Сын, в своё время, должен был передать его следующему шаману.

Однако когда настало его время уходить, Улуг передал янтарную каплю другому человеку. Это была жена вождя. У него самого не было жены, а к юной и красивой Айлане пожилой Улуг испытывал самые нежные чувства. Хотя никогда этого и не говорил. Поэтому в свой последний день он попрощался с ней и ушёл к дальнему выходу из пещеры, как и его отец. Выход оказался завален камнями, но для старого шамана это было неважно. Духи ждали его у того самого камня, где много лет назад его отец оставил им благодарственное послание. И теперь он мог спокойно умереть, выполнив его волю.