Билбэт

Чёрные, большие, косматые тучи неслись над степью с большой скоростью, заставляя всё живое прятаться в ожидании предстоящей грозы. Облака почти касались земли своими рваными краями. Снизу от них иногда отрывались серые хлопья. Они отставали, зависая над волнами сухого ковыля, в котором резвился взбудораженный ветер, и сразу же таяли, уступая место следующим, таким же полупрозрачным серым пятнам из облачной паутины, похожей на старый войлок в жилище шамана.

Так видел степь юный охотник. Было холодно. Осень ужа давно вступила в свои права. Ночью верхушки травы покрывались серебристым налётом изморози, и изо рта вырывались белые облачка пара. Юноша стоял на небольшом камне и, не обращая внимания на холод, вглядывался вдаль, вытянув шею. Там, в глубине бесконечных просторов пряталась сейчас страшная сила. Это был враг. Он преследовал их племя с самого юга. Дальше идти было некуда. На горизонте показались маленькие точки. Это были всадники. Он заметил их первым. И сразу же помчался к вождю.

– Там! Я видел! – запыхавшись, сообщил молодой охотник. Но ему никто не ответил. На лицах соплеменников застыло обречённое выражение. За небольшим подъёмом был крутой обрыв. На дне виднелась узкая полоска реки. Справа и слева высились неприступные скалы. Они были обречены. Все до единого: дети, женщины и мужчины. Сильный порыв ветра дунул вождю в лицо и сорвал шапку. Заплетённые в косу волосы, подхваченные могучим дуновением воздуха, вытянулись за спиной, как ковыль, качаясь из стороны в сторону в безмолвной тишине. Страх проник в сердца несчастных людей, обречённых на страшную смерть. Вместе с холодом он вызвал у них дрожь.

– Они пришли за мной! – раздался дрожащий женский голос. Это была жена вождя. Она какое-то время задумчиво смотрела в пустоту, а затем так же молча, медленно направилась вперёд. Со стороны казалось, что она не идёт, а плывёт по широким волнам ковыля.

– Стой! – вождь сделал шаг и взял за руку. Дальше они пошли вместе. Молча. Всё племя в оцепенении стояло сзади, глядя им в спину и понимая, что видят их в последний раз. Жена вождя принадлежала к другому племени. Её отец был против их союза. Поэтому она тайно убежала ночью и уже несколько лет жила в их племени. Но теперь наступила расплата.

– Вы мне не нужны! – презрительно хмыкнул всадник, подъехав к двум одиноким фигурам. Лошадь захрапела, как будто почувствовала его раздражение. Остальные преследователи ждали приказа предводителя. – Где твой сын? – злобно прошипел он. – Ты успела родить от него змеёныша?!

Лошадь под ним закружилась на месте, но он сдержал её.

– Не трогай его! – выкрикнула жена вождя. Главарь преследователей был из соседнего рода. Его брат должен был стать её мужем, но она опозорила весь их род, убежав с другим. Расплата за это была одна – смерть. Однако этот гадёныш задумал что-то другое.

– Найдите её сына! – крикнул он своим товарищам. – Эй, колдун! Готовься. Прямо здесь.

– Мой господин, скоро начнётся дождь, - проблеял испуганным голосом маленький сухонький человек, с трудом державшийся на лошади в самом конце. – Он потушит костёр.

– Сейчас! – рявкнул главарь, и бедный старик понял, что свет его жизни может потухнуть раньше, чем костёр, если он будет перечить.

В это время в нескольких десятках шагов от них спешившиеся всадники ловили маленького мальчика, который пытался спрятаться за спинами женщин и мужчин племени. Однако те в страхе шарахались от него, боясь навлечь на себя гнев вооружённых преследователей. Одна из женщин обняла его, и через несколько мгновений получила удар саблей по голове. Ребёнок рванулся в сторону и, пробежав несколько шагов, столкнулся с замершим в ужасе шаманом. Ткнувшись головой в живот, он упал на землю и закричал. Воины пытались схватить его, но он отчаянно сопротивлялся и выворачивался, цепляясь за ноги и одежду шамана. Сорвав с малыша накидку и рубашку, им удалось связать его, и в таком виде дотащить до главаря. Они не обратили внимания на шамана, который не выдержал напряжения и упал на колени от внезапно нахлынувшей на него слабости. Страх сковал его сердце, и в глазах всё помутнело. Руки стали судорожно царапать землю, и бедняга затрясся всем телом, чувствуя, что вот-вот умрёт. Но смерть не наступила. Постепенно он пришёл в себя и увидел перед лицом свои руки. В одной была шапка маленького сына вождя, а в другой – его амулет, небольшая капля янтаря на кожаном ремешке. Шаман поднял взгляд и увидел картину, которая врезалась ему в память на всю жизнь: отец и мать стояли, обречённо опустив головы, а между ними лежал на земле связанный сын.

– Тащи его к камню! – раздался приказ предводителя всадников. И тут мать ребёнка закричала нечеловеческим голосом, поняв, что того собираются убить прямо у неё на глазах. Она рванулась вперёд, но её сразу сбили с ног и накинули на шею петлю. Отца тоже связали и поставили на колени. Главарь преследователей не думал об их судьбе. Его явно волновал ребёнок.

То, что произошло дальше, запомнили все люди в племени. Сына вождя положили на камень, и старый колдун вонзил нож ему прямо в живот. Затем разрезал грудь и долго возился, пытаясь раскрыть грудную клетку. Когда это удалось, он повернулся к предводителю. Тот с нетерпением подошёл и вопросительно посмотрел на старика.

– У него нет сердца… – еле слышно пробормотал тот.

– Что? Что ты говоришь?! – скривился от недовольства и нетерпения главарь.

– Нет… у него… нет сердца, – чуть громче произнёс колдун. В это время мать ребёнка завыла диким воем, и стала бросаться на державших её воинов, пытаясь их укусить.

– Что ты несёшь?! Эй, заткните ей рот! – рявкнул безумный предводитель. – Как это нет? – он наклонился над телом и ткнул ножом в левую половину. Там ничего не было. Вся полость была наполнена кровью, но того, что он искал, не было. – Ты меня обманул!!! – раздался дикий крик. – Ты обещал мне, обещал! Ты говорил, я буду бессмертным! – крики и проклятия ещё долго раздавались над бездыханным телом ребёнка, но колдун их уже не слышал. Он тоже получил удар ножом в живот, после чего потерял сознание и вскоре покинул этот мир, как и его невинная жертва. За ним последовали вождь и его обезумевшая жена.

С неба сорвались первые капли дождя. Пронизывающий ветер стал ещё холоднее, и всадники стали нетерпеливо кружиться на месте, ожидая приказа к возвращению. Но возвращаться было поздно. Тем более, что они не убили всё племя.

– Остаёмся? – осторожно спросил один из воинов. Главарь, бешено выпучив глаза, заорал что-то нечленораздельное, но постепенно пришёл в себя и обвёл своих товарищей осмысленным взглядом.

– Да, до утра. Прячьтесь. Все. Утром убьём их и вернёмся в стойбище. Эй, свяжите! – он спрыгнул с коня и стал снимать свёрнутый войлок. Часть воинов бросилась связывать руки безоружным кочевникам. И только шаман, который сидел на самом верху склона, в страхе кинулся в сторону, пытаясь избежать этой участи. Злые, нахмурившиеся облака грозно проносились над ним, как будто пытались сбить с ног. Они тоже желали ему смерти. Зацепившись за куст, он упал и провалился руками в сухие ветки, скрывавшие небольшое углубление. Он так и пролежал там, пока позади не стихли раздражённые крики преследователей. А когда попытался подняться, уперевшись руками в землю, то провалился ещё глубже. Ветки хрустели под ним, не давая выпрямиться. За ними была пустота. Провал уводил куда-то вниз. Оттуда тянуло затхлостью и сырой, мокрой пылью. Шапка съехала набок, и упала под ноги. В руке был по-прежнему зажат кожаный ремешок. Шаман натянул его на шею и наклонился за шапкой. Ноги заскользили по мокрой почве, и он, шлёпнувшись на зад, скатился в непроглядную темноту. Крик страха вырвался их его сжатого спазмом горла, и звонкое эхо заплясало по стенам, отражаясь в них разными голосами. Для шамана это означало, что здесь живут духи. Они говорили с ним своими голосами, но он их не боялся. Страх остался там, наверху. А здесь были сухие, холодные стены, которых он касался руками, и надежда на спасение. Здесь можно было спрятаться.