Билбэт

– Что там? – донёсся до Богдана сзади голос Баира Викторовича. – Поскользнулся, что ли?

– Наверное, сознание потерял, – ответил тренер старшей группы, который стоял рядом. – Вроде ничего не было. Повезло твоему бойцу.

– Да, сам никогда не работает. Ждёт, пока другой упадёт! – снова задребезжал нотами раздражения голос Баира. – Бегает, бегает по рингу. Никакого бокса. Сколько раз говорил, что так не делают. Нет удара. Нет и всё! Куда ему выступать? Надо удар ставить.

– Не думаю, – как-то странно протянул его старший коллега, глядя на лежавшего боксёра. После этого все в зале стали шуметь и кричать. Оказалось, что сборник пришёл в себя, но бой продолжать не мог. Он признался, что пропустил удар в живот. Это было невероятно. Одна часть зала молчала, другая – удивлённо гудела.

Что происходило дальше, Богдан не помнил. В раздевалку его проводил старший тренер. Там он посидел с ним до следующего боя, расспрашивая о жизни, о школе, о дыхании, потом снова об учёбе, но о боксе они не говорили. Самое странное, что на второй поединок он вывел Богдана сам, а его тренер, Баир Викторович, отошёл к канатам и стоял там, как зритель. Богдан не обратил на это внимание. Он весь был сосредоточен на словах пожилого тренера.

– Послушай, не спеши. Там парень опытный. Он бегать за тобой не будет, – спокойно, как отец, говорил тот, наклонившись к нему, как к другу. – Подвигайся, поуклоняйся. Попробуй посокращать дистанцию. Он выше, руки длиннее. Будет работать издалека. Джебы будут. Не стой на месте. Давай, поработай в удовольствие. Настройся!

Раньше ещё никто, кроме родителей, не разговаривал с ним столь спокойным, подбадривающим тоном. И Богдан преисполнился такой благодарностью к этому пожилому наставнику, что готов был сделать для него всё, что угодно. Поднырнув под канаты и глядя на высокого и худощавого соперника, Богдан вдруг почувствовал настоящую угрозу: лица напротив были слишком суровые, тренер хмурил брови, кивая в его сторону, соперник тоже активно двигал плечами, подняв руки к голове. К нему отнеслись как к настоящей угрозе и собирались победить в серьёзном бою. И разница в возрасте здесь не учитывалась.

Гонг снова возвестил начало поединка, и весь мир перестал существовать. Богдан не знал, что делать. Пропустив пару джебов по касательной, он вдруг интуитивно понял, что его будут ловить и противник постарается расстреливать сериями все три раунда. Очередная атака только подтвердила его догадку. Повинуясь инстинкту, Богдан ушёл от неё, дождался следующего движения и, сократив дистанцию, повис на руках соперника. Их развели в стороны, но дальше на протяжении всего раунда он с завидным упрямством продолжал «вязать» длинные руки своего визави одним и тем же приёмом. В перерыве тренер в противоположном углу что-то безумно кричал, размахивая руками и показывая, что надо делать. Его подопечный кивал головой, соглашаясь.

– Ты что задумал? – с хитрой ухмылкой спросил Богдана тренер старшей группы. Он вытер ему лицо и помахал полотенцем. На движение Баира в их сторону он махнул рукой, показывая, что справится сам.

– Не знаю, – честно выпалил Богдан. – Руки длинные. Попадает. Сильный.

– Хм-м, сократи дистанцию и апперкотом снизу, – посоветовал седовласый наставник.

– Перекрывает, – Богдан скрестил руки, показывая, как действует соперник.

– Да, сложно. Но ты его не перебегаешь. Три раунда. Мало по времени, – как будто прочитал его мысли тренер.

– Да, знаю, – больше он ничего не мог сказать, и только глубоко дышал, восстанавливая дыхание.

– Ну тогда постукивай там. Хоть чуть-чуть. Повис, ударчик и снова прилип к нему.

Второй раунд весь прошёл в той же манере – Богдан висел на сопернике, не давая тому наносить удары. Зато его короткие, безвредные оплеухи в клинче раздражали противника, и по глазам было видно, что он горит желанием отомстить. Однако силы у него таяли быстрее, чем хотелось, и после удара гонга было видно, что парень подустал. Он шёл в свой угол, опустив плечи и тяжело дыша. Тренер стал сходу что-то объяснять, не дождавшись пока тот сядет.

– Хорошо, – услышал Богдан над ухом. Глаза закрыл край полотенца, он тоже немного устал, но не так сильно, как его соперник. – Вот теперь можешь попробовать апперкотик ему засунуть. Только резко и точно в челюсть, – посоветовал тренер старшей группы.

– Да, – только и смог выдохнуть из себя Богдан, хотя под этим «да» он имел ввиду совсем другое. Тренер ещё что-то говорил, но он его уже почти не слышал, только продолжал кивать головой через раз, а сам закрыл глаза и только дышал, с удивлением прислушиваясь к частым ударам сердца в ушах.

Дребезжащий звук старого железа вызвал бойцов на середину ринга. Богдан снова выполнил свой приём с захватом рук и выиграл несколько секунд. В глазах соперника вспыхнула злость. Рефери развёл их в разные стороны, и тут Богдан зачем-то изменил тактику. Он стал уходить от длинных прямых джебов и опустил руки, как бы дразня противника. Ему вспомнился бой Роя Джонса с Гленном Келли. Вместе с отцом он смотрел его десятки раз и знал каждое движение наизусть. И вот теперь ему вдруг захотелось повторить тот красивый размашистый удар, которым Рой Джонс выиграл у Келли.

– Гленн силён, – вздыхал отец. – Просто Рой ему ни разу не подставился, – всплыли в голове его слова. Он решил, что сможет точно так же обмануть своего противника. И сразу же пропустил удар в корпус и в голову. Упав на ринг, Богдан закрыл глаза сделал три глубоких вдоха и выдоха. Рефери продолжал считать, но Богдан поднялся, показал ему перчатки и подтвердил, что готов продолжать бой. Соперник решил его добить – он ринулся вперёд, нанося удары один за другим, как будто внутри у него был вечный двигатель. Но Богдан уже пришёл в себя и принял вызов. Подняв руки к голове, он рванулся навстречу и стал отвечать резкими боковыми ударами. Через минуту силы кончились у обоих. Руки сами опускались вниз, но надо было продержаться ещё минуту.

Из угла соперника доносились громкие крики тренера, а за спиной у Богдана царило спокойное молчание. Он вспомнил, как они с отцом забирались на крутую гору и до вершины оставалось совсем немного. Сильно хотелось пить, руки и ноги ныли от усталости, но они сцепив зубы, терпели и в конце концов заползли на небольшую площадку на самой вершине. Сладкое чувство победы над самим собой надолго запомнилось Богдану, и теперь он представил, что находится рядом с такой же вершиной.

Рефери махнул рукой, и они снова сошлись в центре. Уклон вправо, влево и дальше – только вперёд. Богдан старался держать дистанцию и бить, бить, бить без остановки. Это был настоящий спурт. Хотя со стороны эти удары напоминали неуклюжее поглаживание провинившегося подростка. Его соперник был опытнее и всё время закрывался от ударов. Однако из-за частоты некоторые всё-таки пропускал. Наконец прозвенел финальный гонг. Богдан упал на четвереньки и полминуты не мог встать, тяжело дыша и ничего не видя перед собой. Его тошнило от перегрузки и сознание готово было отключиться. Но тут подошли тренеры, подняли его и отвели в свой угол. Этот раунд был хорошим уроком – он зря стучался в стену, заранее зная, что она толще и выше. И впервые за многие годы, как потом признавался тренер, объявили ничью.

– Молодец, – несмотря на это, похвалил Богдана седой наставник. – Выложился весь. Дыхалки хватило. Не хватило техники. Ну да ладно, наберёшься ещё.

– Да, – еле слышно, одними губами прошептал он.

– Михаил, что за парень? – к канатам подошёл тренер сборной города.

– Да так, из первой группы, – не зная, что ответить, пожал плечами его старый коллега. – Это Баира ученик, – он кивнул в сторону растерянно смотревшего на ринг младшего товарища.