Страница 3 из 7
Через пол часа мы уже сидели в кабине самолета, и Алексей настраивал приборы, параллельно, через наушники он запрашивал разрешение для выезда на взлетно-посадочную полосу. Взлет прошел успешно. Нам предстояло лететь почти пять часов.
С набором высоты перед нами открывался потрясающий вид на город, Кавказские горы и Черной море. У самой кромки воды виднелись толпы отдыхающих, общая картина напоминала разноцветные бусинки, разбросанные в хаотичном порядке вдоль побережья. Лучи солнца отражались на небесно-голубой поверхности моря, не позволяя любоваться всем пейзажем без солнцезащитных очков. Взлетев, мы набрали высоту над акваторией Черного моря и сделав разворот, полетели над вершинами Кавказских гор. Горный пейзаж резко отличался от прибрежного. Между вершинами виднелись маленькие поселки и деревни, к которым вели узкие серпантины дорог, соединяя их с внешним миром. Чем выше мы взлетали, тем незаметнее становились рукотворные объекты. Едва ли можно было отличить общий фон городов, что оставались под нами. Зеленая поверхность Земли, голубые просторы неба и мы между ними летим на нашем прекрасном и уже таком родном самолете.
Глава 3
Мы подлетали к городу, когда попали в грозовое облако… Самолет раскачивало в разные стороны, дождь бил по корпусу с такой силой, будто на нас с неба падали камни. Алексей всеми силами удерживал штурвал и пытался установить связь с аэропортом города Нижневартовск.
– Диспетчер, ответьте! Мы попали в грозовое облако. Наши координаты…
Но нам не отвечали… До аэропорта оставалось больше ста двадцати километров, при таких погодных условиях мы не пролетели бы и половины пути. Вначале мы пытались набрать высоту, чтоб пролететь сверху шторма, но безрезультатно… Бортовой компьютер дал сбой и мешал нам облететь облака или поднять самолет до необходимой отметки.
– Диспетчер, ответьте! – В ответ мы слышали лишь помехи связи. – Диспетчер, вынужден идти на аварийную посадку. – Страх за свою жизнь и за жизнь любимого уже в полную силу бушевал во мне, но я старалась не показывать это.
– Анна, нам придется посадить самолет. Видимость нулевая, мы разобьемся если продолжим полет. – Сказал Алексей, сняв наушники, от которых все равно не было никакого толку.
– Да, хорошо. Я могу тебе чем-то помочь? – Я понимала, что сейчас самое лучшее, это размышлять без проявления эмоций, которые мне все равно ничем не помогут. Всеми силами я пыталась сохранять холодную рассудительность и не паниковать.
– Я подал сигнал бедствия! Надеюсь, кто-нибудь его получит. Посадка будет жесткая, пристегни ремни и крепче держись за штурвал. Мне нужна твоя помощь.
– Командуй!
– Будем снижаться вместе. Возьми штурвал. Снижаемся… Мягче… Не торопись… Выравнивай корпус! Держи штурвал крепче.
– Кажется, я вижу дорогу впереди! – Сквозь стену дождя, я увидела серую полосу асфальтированной дороги, которую окружали с двух сторон деревья.
– Молодец, это асфальтированная дорога, попробуем долететь.
Нас трясло, как на аттракционе в парке развлечений, с одним отличием: такого ужаса в парке аттракционов никто не испытывает. Единственное, что в этот момент было в голове: выжить! Было очень страшно, Алексей вновь надел наушники и продолжал делать попытки связаться с ближайшим аэропортом. По ту сторону была мертвая тишина. Мы были одни…
– Высота 500 метров… Держи штурвал! 350 метров… 200 метров… 100 метров… Выпускаю шасси. Анна, держись крепче!
Вибрация усилилась, я крепко сжала подлокотники кресла и зажмурилась. Резкий толчок означали, что мы сумели посадить самолет. Когда я уже подумала, что все закончилось и мы на твердой земле, в левое крыло ударила молния и двигатель загорелся. Огонь усиливался и подбирался к корпусу. Алексей пытался остановить самолет, мы съехали с дороги и в следующее мгновенье я почувствовала резкий удар и услышала громкий скрежет металла…
***
В книгах пишут, что люди видели свет, испытывали чувство умиротворения. Меня трясло от холода, и гул сирены заставлял открыть глаза. Мне не сразу удалось сфокусировать зрение, картинки расплывались, словно кто-то накапал краски в лужу воды. Постепенно четкость возвращалась. Первое, что я увидела: люди… Много незнакомых людей, все что-то кричали и носились из стороны в сторону. Затем я заметила около себя троих людей, двое из них осматривали меня, я перевела взгляд на третьего:
– Вы меня слышите? Девушка, вы меня слышите? – Голоса вначале сливались в какие-то непонятные далекие звуковые волны. Спустя какое-то время, возможность ясно слышать вернулась.
– Да!
– Вы помните, что с вами случилось? – Спросил мужчина в красной форме спасателей МЧС.
– Наш самолет… мы попали в грозу… Нам пришлось его посадить… – Я начала вертеть головой по сторонам, пытаясь понять, что вокруг меня происходит. И в этот момент я начала ощущать боль. Болело все тело, голова как будто стала тяжелее, мне не сразу удалось ее приподнять, чтоб осмотреться, но я сжала зубы и все же смогла это сделать.
– Не шевелитесь, у Вас могут быть переломы и сотрясение головного мозга. Сколько пальцев я показываю?
– Три.
– Отлично! А теперь следите за моими пальцами глазами… Хорошо. Взгляд фокусируется, реакция есть, зрачки расширены, одинакового размера. – Отчитался он двоим мужчинам в такой же форме. Один из них что-то записывал, второй в это время раскладывал носилки.
– Опишите пожалуйста, что где вы сейчас чувствуете боль?
– В груди, дышать больно, на животе, рука ноет, голова раскалывается.
– Я вам помогу, сейчас станет легче. Я введу вам сильное обезболивающее.
– Алексей! Где мой муж? – Моя память услужливо подкинула мне последние картинки, как мы терпели крушение, и меня вновь волной начал накрывать страх, но теперь за него!
– Пожалуйста, не разговаривайте!
– Но… Со мной был мой муж… – Я не понимала, почему его не было видно рядом со мной.
– Он здесь! Его сейчас осматривают врачи. Пока нет информации о его состоянии. Постарайтесь не двигаться, это может ухудшить ваше состояние!
– Я должна его увидеть… Пожалуйста! – Я пыталась пошевелиться, но мои усилия на деле не дали результатов, кроме еле заметных движений.
– Как вас зовут? Обратился ко мне другой мужчина.
– Анна. – Ответила я.
– Анна, меня зовут Рома. – Представился он, присев слева от меня. – Ваш сигнал бедствия был получен диспетчерами аэропорта, они сразу же связались со службой спасения, и мы вылетели в вашу сторону. По нашим расчетам, мы прибыли в течении двух часов после того, как ваш самолет совершил аварийную посадку и на высокой скорости врезался в гору…
– Где же мой муж? – Я перебила Романа, потому что мне сейчас был важен только Алексей, где он, что с ним.
– Его сейчас осмотрят, окажут необходимую помощь и подготовят к транспортировке, как и вас.
– Пожалуйста, дайте мне на него посмотреть! Я должна увидеть его! Должна! – В это время меня уже переложили на носилки и несли к вертолету. Я лежала укрытая одеялом и просила показать мне Алексея. Боль немного стихла, препарат начал действовать. Из глаз потоком катились слезы. Я уже не могла их сдерживать, из меня вырывались страх и отчаяние за наши с ним жизни.
– Мы Вам ввели успокоительное, когда Вы очнетесь, то уже будете в больнице. Мы сделаем все возможное, Ваш муж в надежных руках. – Я без сил смотрела на врача… капли дождя на моем лице смешались с потоком слез. Успокаивая, сотрудники МЧС погрузили меня в вертолет и постепенно все вокруг потемнело.
Я никогда не лежала в больницах, я была медсестрой… Я помогала людям, это было моим призванием. Я была по ту сторону, в белом халате, с волосами, заправленными под чепчик, всегда аккуратная, вежливая, милосердная и так же успокаивала пациентов, помогала им выздороветь. Я не знала, как это – быть пациентом. Эта роль не была мне знакома… С этими мыслями я с провалилась в тихую пустоту.
***
Тяжело открывать глаза, особенно когда не знаешь, какой будет жизнь, что ждет дальше… Сейчас бы зиму, одинокий дом, ночной заснеженный хвойный лес вокруг… Тьма и холод – лучшие союзники одиночества. Открывать глаза или погрузиться обратно в бессознательное состояние? Что же выбрать?