Страница 7 из 20
Он запальчиво говорил по-русски, его слова у меня в голове переводились на местный древнеславянский… и я улыбался.
Умом Россию не понять, и ей на это наплевать. Это как ловить ветер вилами или копать лопатой море. Вот Тютчев написал «в Россию можно только верить». «Верить» у него в очень патриотическом смысле, а ведь тут прямой, как палка, ключ – это следует понимать буквально. В Россию нужно просто верить.
Мы же все тут язычники, верим в богов, а по сути, одушевляем и обожествляем… многие вещи. У нас на секундочку что-то вроде языческой бурсы или семинарии, и нам, естественно, рассказывают о родных богах. Мне снова всё казалось знакомым, близким, чем-то из моей реальной жизни.
В разговорах с Денисом я понял, что это моё ощущение родины. России в этой реальности ещё нет как страны или государства. Но она всё-таки есть! Россия для меня всегда была тем же пантеоном забытых богов, плюс языческим отношением ко всему в жизни – одушевлением или даже обожествлением явлений и понятий.
Взять, к примеру, обожествляемых здесь предков. В той реальности это называется «гордиться предками». Умом я отчётливо понимаю, что это часть нашего реального языческого прошлого, что были предки обычными людьми, умными и не очень, со своими человеческими заморочками…
Но я так же уверен, что именно предки завещали нам мудрость. И землю. И даже тот самый императив ещё не рождённого в этом мире Канта – «нравственный закон внутри и звёздное небо над головой». Просто уверен, без ненужных умствований.
Денис, бедняга, упорно пытался понять умом то, во что просто нужно верить. Ну, или не верить – но точно не понимать. Я попробовал ему объяснить на примере России, как сам к этому отношусь, а он ехидно спросил, как верить в контуры границ или абстрактное понятие государства.
И ведь Деня неглуп, я это хорошо знаю. Он ещё во времена моего участия в его проекте часто поражал меня недетскими рассуждениями, жёсткой логикой.
Я, конечно, «поддавался» в спорах, мне совершенно неважно кто из нас неправ. В принципе мне вообще пофиг, кто прав. Я ведь выбрал волю, боевое направление. Моя работа начинается, когда слова уже не нужны. Когда уже всё равно, прав был враг или неправ…
Только не нужно думать, что я выбрал долю не задающего вопросов холодного ликвидатора, палача! Хотя для меня это самое простое. В моей игре у меня ясная задача – уничтожить лешака. Практически усыпить опасное животное. И вроде бы, тут всё ясно!
Волхвы много рассказывают о тотемных воинах. Страшный противник. Только опытный, сильный воин-колдун в одиночку справится с человеком, ставшим воплощением зверского духа. На лешаков волхвы обычно выходят парой.
Сильные колдуны духа способны изгнать тотемный дух, изолировать от него человека… на короткое время. Другому сильному ведуну, воину, как раз хватает убить несчастного. Убить человека. Который сам по себе ни в чём не виноват… и не больное животное.
Так вот это мне всё равно, прав противник или неправ, то есть я об этом думаю, а для волхвов этот вопрос просто не существует. Он вне потока. В потоке всё истекает одно из другого, перемешивается, перемещается, а сам поток неподвижен, неизменен. Мы принимаем решения и влияем на что-то в потоке, ничего, по сути, не меняя… вот и всё! Никто не виноват и все правы.
А Денис продолжает жить в логике хорошо/плохо. Ну, такая она, логика, она просто не бывает без условных «хорошо» и «плохо». Интересно, что колдуны не пытаются что-то ему объяснить, напротив – поощряют!
Говорят, что именно в этом заключается путь разума – в попытках понять то, в чём изначально нет смысла. Привнесение смысла в хаос и есть суть магии. Хотя здесь это называется волшбой.
Наставники к Денису благоволят, говорят, что «разумных» учить проще всего – они сами стремятся всё понять. К сожалению, разумные люди вообще довольно редкое явление, а уж колдуны и подавно. Большинство спокойно обходятся без смыслов или довольствуются самыми простыми.
Обычно волхвам в развитии приходится подтягивать разум за волей и духом, просто чтобы понять, как дальше развивать дух и волю. А у таких, как Денис, наоборот. Дух и воля усиливаются в борьбе с новыми парадоксами.
Впрочем, пока это лишь разговоры и общие рекомендации. Мы новички, проходим общую для всех базовую подготовку. Весной четверо наших «старших» выберут наставников и уйдут на индивидуальное обучение. Волхвы приведут из родов новых ребят, и, коли будем живы, «старшими» в учебке станем мы пятеро. А ещё через год мы достигнем такого уровня колдовства, что сможем различать лица наставников…
Вот я всегда считал, что кудесник тут не один! И никогда не был уверен, вчерашний дед нам рассказывает сказки или уже другой. Я просто не мог их запомнить!
Так очередной добрый дедушка нас успокоил – это просто колдовство. Мы до конца не будем знать наставников в лицо, не сможем определить даже, сколько их в учебке. А когда достаточно укрепим дух, закалим волю и разовьём разум, чтобы преодолеть морок, нас отсюда уведут.
Мы с Денисом этот момент после отбоя разбирали особенно подробно, даже я не улыбался и включал на время логику. Самому было интересно, кто же такие кудесники.
Вот учебка наша практически обычная заимка изгоев. Многодетная семейка, только без женщин. Выращиваем на огороде репу, лук и прочий немудрящий овощ, книжки переписываем. Исай обещал охоту, как выпадет снег…
Но ведь одежду, мёд, мясо, вяленую рыбу кто-то приносит. Оружие-то откуда здесь?! И переписанные книги кто-то продаёт или выменивает. Самое простое и логичное предположение – другие изгои. Живут себе люди, меняются с соседями, помогают друг другу. А сами волхвы…
Да те же лесовики! В поселениях родов каждый человек на виду, а у изгоев хранить инкогнито запросто. Уж кудесникам точно не составит большого труда отвести глаза. Вот и получается, что для народа ведуны обитают где-то в секретных урочищах, а когда возникает в них нужда, им как бы боги об этом говорят.
Дениса, как всегда, понесло – нагородил на этих предположениях теорий! Фантазия у парня не уступает логике, точно будет писателем… или скорей всего.
Значит, если волхвы те же изгои… а они прямо нам сказали, что забирают парней, кого в родах сами готовы отдать кому угодно. Так вот откуда следует, что волхвами становятся только таким путём?
Логично предположить, что первые волхвы когда-то давно сами стали изгоями, ушли из общины. Ну, характеры у колдунов ужасные, не ужились с руководством. Потом люди с разными дарованиями могут рождаться не только в общинных поселениях, но и у изгоев.
А в общинах главный закон – быть как все. Если кому-то кажется, что кое-что можно делать лучше, иначе, то ему придётся это делать самостоятельно. И этому кому-то таки приходится уходить и делать всё самому.
Община никогда не поможет изгнанникам, иначе какой смысл изгонять, но друг другу помогать изгои должны просто по своему воспитанию. То есть изгои общаются меж собой. Опять же кто сказал, что изгнанники не поддерживают никаких связей с отдельными общинниками? Общинное руководство в этом прямо заинтересовано просто потому, что умному руководству информация никогда не бывает лишней.
То есть как бы понятно, откуда вообще взялись волхвы. И что они должны были сделать после того, как их выгнали из родов? Раз не получилось стать самыми главными в отдельных общинах, стали самыми главными над всеми общинами – захватили власть в племени или, если его не было, сначала создали.
– Ну, это же логично! – горячился Денис. – Общины фактически изолированы, а эти общались между собой – знали, что делается во всех общинах. А кто владеет информацией, тот владеет миром! Знание сила!
– Знание власть, – поправил я. – Так это буквально переводится.
– Ну а я о чём? – азартно продолжил Денис. – И смотри, блин, что они с этой властью делают! Никакого развития! Даже письменность для народа не разработали, только для себя! Они специально сдерживают прогресс!
– И в чём же это проявляется? – задал я ожидаемый вопрос. – Ну, кроме письменности?