Страница 6 из 10
– Прошу за стол, – улыбнулась мама. – Ты, наверное, голодный?
Я понимала, что мама ничего такого не имела ввиду. Это просто выражение такое, его и другим гостям говорят, но сейчас оно прозвучало как-то двояко. Мне показалось, Артур тоже это уловил, но на его лице это никакими эмоциями не отразилось. Даже наоборот, он казался слишком сдержанным и безэмоциональным.
Мама тоже осеклась, но тут же снова мило улыбнулась и гостеприимным жестом пригласила на кухню.
– Руки можно помыть там, – кивнула она на раковину, а сама переставила горячее с рабочего стола на обеденный.
Папа помыл руки первым, за ним это сделал и Артур, а потом все расположились за столом. Было заметно, что парень чувствует себя напряжённым.
– Ты ешь, Артур, пообщаться ещё успеем, – сказал папа.
– Соус к мясу, кстати, готовила Николь, – зачем-то решила обратить на эту деталь внимание мама.
Потом они завели с отцом беседу. Папа говорил о длинной пробке, в которую они попали по пути, мама рассказывала в общих чертах, как мы с ней съездили в университет. Я чувствовала голод, даже положила в тарелку салат, но настроения на еду как-то не было.
Артур тоже положил себе немного еды и стал есть. Я со стыдом подумала, что слишком внимательно наблюдаю за ним. Дурацкий шаблон, где мне представлялся голодный детдомовский парень, активно начавший уплетать всё, до чего мог дотянуться на столе, тоже рвался. Глупо это, и мне было стыдно за такие предположения перед самой собой. Кроме того, тут наверное, зависит от характера человека и уровня его воспитанности. Вон Севка, мой друг, тот совсем не смущается увалиться к нам на чай, покрутить носом на предложенное, а потом ещё и чавкать, жуя.
В общем, мои представления о воспитаннике детского дома оказались неверными. По крайней мере, на первый взгляд.
Пока родители разговаривали, Артур ел молча, иногда поглядывая на них, а потом вдруг перевёл взгляд на меня и задержал его, снова чуть сузив глаза. Такой прямой, открытый взгляд в упор меня смутил, что я даже почувствовала, как потеплели щёки.
А сама разве лучше? Сидела и пялилась на него, кому такое понравится? Он не диковинная зверушка. Наверное, ему было неприятно, и он мог подумать обо мне нехорошо.
Это обеспокоило меня, и я даже растерялась, уткнувшись взглядом в свою тарелку. Есть перехотелось совсем, а по телу поползли какие-то противные мурашки.
– Нам пора ехать, – сказала папа, взглянув на часы. – Ника, покажи Артуру его комнату и что у нас где. Ему надо освоиться и отдохнуть.
Папа встал и поставил грязную тарелку в мойку, вытер руки и обошёл стол.
– Чувствуй себя как дома, парень, – он похлопал Артура по плечу. – Сегодня поваляй дурака, а завтра я свяжусь со спортивным врачом насчёт питания и начнём тренировки.
Мама тоже торопливо сложила посуду в раковину и попросила меня запустить посудомойку, а потом ушла за отцом, а мы с Артуром остались вдвоём. И чувствовала я себя при этом очень и очень странно.
Мы оба словно застыли за столом, пока родители в коридоре собирались. Есть мне совсем не хотелось, и я, чтобы тупо не сидеть, взяла стакан с водой и сделала несколько глотков. На Артура не смотрела, в поле зрения попадали только его руки, которыми он держал кусок хлеба и вилку.
– Спасибо, было вкусно, – сдержанно поблагодарил Артур и встал, едва только в коридоре щёлкнула дверь, закрывшись за родителями. – Вымыть тарелку можно здесь?
Он указал на кухонную раковину, собрав приборы и взяв в руки.
– Просто оставь в раковине, я уберу в посудомоечную машину, как сказала мама.
Он смотрел прямо и открыто, но у меня было ощущение, что от его взгляда веет ледяным ветром. Я будто застыла, ощутив даже напряжение в мышцах спины.
– Может, чаю хочешь? – спросила, перед этим незаметно сглотнув.
– Нет, спасибо.
Артур поставил тарелку в раковину, а потом всё же вымыл её, хотя я говорила этого не делать.
– Куда мне идти? – замер посреди кухни.
– Да, сейчас, – я будто очнулась, мелко вздрогнув.
Конечно, он же не знает, где что и как у нас тут и где находится его комната. Я резко поднялась, больно ударившись косточкой на ноге о ножку стула и, кажется, потратила всё своё самообладание на то, чтобы скрыть это.
– Конечно. Пойдём, я всё тебе покажу сейчас.
Стараясь не хромать, я обошла парня и кивнула ему идти за мной. Старалась держать спину прямо, но казалось, будто вот-вот ослабевшие почему-то коленки подкосятся, и я растянусь прямо у Артура под ногами.
Дурацкое ощущение какое-то. Почему он с первых секунд так влияет на меня? Мама сказала, что отец доверяет парню, успел хорошо его узнать, а значит бояться его не нужно. Мой папа разбирается в людях, кого попало бы к нам в дом не взял.
Но это и не страх я ощущала. Скорее какую-то скованность, напряжение, хотя и непонятно почему. Я ведь у себя дома, я тут хозяйка.
Да, вот так. Я дома.
Я расправила плечи, едва ли не соединив лопатки, и уверенно прошагала к лестнице на второй этаж. Хотя едва ли не физически ощущала, как горело между этими самыми лопатками от взгляда парня.
Да, я действительно чувствовала этот взгляд, хотя и не могла сейчас его видеть. И мне хотелось как можно быстрее оказаться в своей комнате, остаться одной, выдохнуть, расслабиться и попытаться разложить у себя в голове, почему я так разнервничалась.
– Вот, – я остановилась у двери, – тут твоя комната. Дальше по коридору общая ванная, на первом этаже есть ещё одна. Там же внизу комната, оборудованная под спортзал. Кухня где – ты уже знаешь. Завтрак в восемь, обед в два, ужин в семь. Если дома – нужно быть. Так требует мама. Если захочешь есть в другое время – холодильник на кухне. Всё понятно?
Последний вопрос я ляпнула и пожалела. Тон получился высокомерный какой-то, хотя ничего такого я не хотела. Просто случайно так вышло. Но парень, кажется, интонацию тоже поймал, потому что снова на мгновение прищурился, и градус его взгляда опустился сильно ниже, а губы едва заметно поджались.
– Там у тебя на столе телефон и мобильный пакет. Активируй, а потом сообщи номер, пожалуйста. У нас принято всегда быть друг для друга на связи.
– У меня есть телефон, а номер у твоего отца в контактах.
Я замешкалась, удивившись. Интересно, разве в детских домах воспитанникам выдают мобильные телефоны? Но уточнять у Артура я, конечно же, не стала.
– Если что-то нужно будет, моя комната здесь, – попыталась я сгладить впечатление, но голос будто жил своей жизнью. – Только сперва стучи.
– Непременно постучу, – ровно ответил он.
Даже слишком как-то ровно. И я сделала вывод, что играть интонациями он умеет. В мельчайшем диапазоне. Вот вроде бы ответил без эмоций, а меня кольнуло снова этим льдом.
– Хорошо, – я натянула улыбку, отвернулась и ушла к себе, не дожидаясь его реакции.
Едва захлопнулась дверь, я привалилась к ней спиной и с усилием выдохнула через сомкнутые губы. Было ощущение, что я только-только сдала кросс на уроке физкультуры. И это было странно.
Нет, понятно, что присутствие в нашем доме ещё одного человека вносит изменения в жизнь, но собственная реакция тем не менее меня саму удивила.
До конца дня я просидела у себя в комнате. Классная руководительница, теперь уже бывшая, попросила меня нарисовать для школьного лагеря плакат, чем я весь день и занимала, но ловила себя на том, что прислушиваюсь к звукам в коридоре.
А потом приехали родители, и часа в четыре папа и Артур уехали к спортивному врачу, хотя планировали сделать это завтра.
– Борис Ильич завтра занят, так что съездим сегодня, Артур, – поставил перед фактом отец, а парень, пожав плечами, ушёл переодеться, и через пять минут они уже уехали.
Ужинали мы с мамой одни, но я поймала себя на том, что будто бы нахожусь в режиме ожидания и время от времени поглядываю на дверь, виднеющуюся из гостиной.
Глава 6
Артур
Жрать по расписанию мне не привыкать, но объём, назначенный спортивным врачом, кажется запредельным. Вся эта фигня про килокалории, белки, жиры и углеводы, про объём воды в день и так далее показалась мне столь запутанной историей, что в черепной коробке аж сверлить начало. Я как представил, сколько это мне всего надо считать, но тренер успокоил, пояснив, что в будние дни у них дома еду готовит нанятый повар, и он подкорректирует общий рацион семьи под эти цифры, мне будет нужно лишь следить за объёмом порций и количеством воды.