Страница 5 из 10
Она протянула мне документы в папке и протянула руку. Я пожал и кивнул, а потом даже сказал пару слов благодарности. Выпускной прошёл, и завтра все совершеннолетние детдомовцы покинут заведение. А я уезжаю сегодня.
Вернувшись в комнату, закинул за плечо уже собранную сумку, обнялся с парнями, поцеловал на прощанье зарёванную Ритку, позволил любимой всеми нами воспетке таже потрепать меня за волосы, а потом спустился вниз и вышел за ворота, где меня уже на своём крузаке ждал Максим Романович.
– Готов? – спросил тренер, подмигнув.
Я пожал плечами, а он в ответ похлопал меня по плечу.
– Ну давай, залезай, Артур. Поедем домой.
Странно всё это. Непривычно. Хрен даже знает, как к этому относиться.
Хотя, как? Целеустремлённо. Мы с Максимом Романовичем заключили что-то типа сделки: я реализую его тренерские мечты, он помогает мне выйти в люди, так сказать. Пашка одобрил, только снова наехал, когда я сказал ему, что осталось недолго, и скоро мы вытащим его. Сказал, чтобы я не оглядывался, чтобы строил свою жизнь, но ведь он и сам понимает, что я не брошу его. Ни за что.
В тачке тренера, конечно, классно. Пахнет кожей, удобно. Я в таких никогда не сидел.
– Нравится водить? – он заметил, как я разглядываю руль и приборную панель.
– Не знаю, я не умею. Точнее, прав у меня нет.
– Так не умеешь или прав нет?
– Пашка учил меня, но мне тогда пятнадцать было. Кое-что помню, а так… У нас десятка была, а где сейчас – даже не знаю. Стащили, думаю.
– Ну с этим разберёмся. Лето впереди перед академией, как раз выучишься, права получишь, – с уверенностью сказал тренер. – Теперь ты мой протеже, Артур. Семья. И всё будет по статусу.
Хрен знает даже, как описать ощущения внутри, когда он мне всё это говорит. Радости особой нет, скорее ощущение, что кандалы набросили. Не люблю быть должен.
Минут сорок спустя мы подъехали к коттеджному посёлку, обнесённому забором и со шлагбаумом, на котором тренер приложил карту с пропуском.
Прикольно. Честно говоря, я думал, такое только где-то на Рублёвке, а оказывается у нас тут тоже есть в городе. Хотя, кто знает, какой уровень жизни у семьи Максима Романовича. О том, что тренерская работа – не его основной доход, я слышал. Это так, хобби, для души да самолюбие почесать. А чем там реально они занимаются и какие возможности имеют, кто его знает.
– Приехали, – он остановился у одного из домов напротив гаражных ворот и кивнул мне выходить.
Я закинул сумку со своими пожитками на плечо и вышел из машины, аккуратно прикрыв дверцу. Не хлопнуть бы, это же не старая разваленная копейка деда или даже Пашкина десятка.
– Ну что, Артур, добро пожаловать домой, – Максим Романович положил руку мне на плечо, по-отечески приобняв и немного подтолкнув вперёд. – Пошли знакомиться.
Я кивнул, выдавил улыбку и пошёл рядом с ним к порогу, стараясь сильно пока не глазеть по сторонам. Потом поразглядываю.
Мы вошли в небольшую веранду, а с неё в широкую светлую гостиную. Огромные окна от потолка до пола, блестящий паркет на полу, чуть дальше от двери белый диван, стеклянный столик с плетёными креслами.
Я такое убранство только в кино видел. Да, и плазму на стене такого размера тоже.
– Знакомься, Милана, это Артур. Артур, это моя жена Милана Авдеевна.
Навстречу мне из-под арки, ведущей, как я мог предположить, в кухню, вышла высокая стройная рыжеволосая женщина лет сорока в светло-бежевом брючном костюме. Она внимательно осмотрела меня и мягко улыбнулась.
– Добро пожаловать, Артур, – протянула руку и пожала мою своими длинными тонкими пальцами. – Надеюсь, тебе у нас понравится.
Трудно было вот так сразу определить, искренне она, или затея тренера ей пришлась не по нутру. Я видел таких, как она, которые приезжали к нам в детский дом в качестве благодетелей. Холодные и отстранённые, тепло улыбались только на камеру, позируя рядом с детьми помладше на фоне кучи подарков, а потом брезгливо мыли руки.
Но по первому взгляду на жену тренера было сложно сказать, одна из них она или действительно готова распахнуть мне свои объятия. Честно говоря, нужно быть очень наивным или просто тупым, чтобы поверить в последнее.
– Здравствуйте, – кивнул я, не зная, что сказать ещё.
– А вот и Николь, – женщина повернулась в сторону лестницы на второй этаж, и я проследил за ней взглядом.
С последних ступеней как раз спускалась девушка. Она сначала замерла, а потом подошла ближе и остановилась рядом с матерью. Розовое платье до колен, перехваченное белым ремешком, русые волосы, собранные на затылке, огромные зелёные глаза, распахнутые и рассматривающие меня в упор.
– Привет, – сдержанно улыбнулась она, но как мне показалось, скорее из вежливости.
– Привет, – ответил я.
“Высокомерная стерва” – почему-то сразу вспомнилось.
Но царапнул меня совсем не этот взгляд. Другое.
Только что, кажется, разбился образ той нежной и милой девчонки, который я себе нарисовал, наблюдая за ней через стекло двери много раз в хосписе, пока она болтала с моим братом или читала ему книги. Потому что это была именно она.
Глава 5
Николь
– Это решение вышло неожиданным, Николь, – мама подошла ближе и, мягко улыбнувшись, заправила прядь волос мне за ухо. – Ты же знаешь, как твой отец всегда мечтал добиться успеха в тренерстве. А этот парнишка, по его словам, настоящий алмаз. Папа работает с ним уже два года, и дальше будет.
Я кивнула матери, не став спорить. Да и спорить не особенно хотелось. Признаться, я пребывала в растерянности. Сегодня утром я даже не подозревала, что в моей жизни произойдут изменения. Волновалась, когда мы с мамой поехали отвозить документы в университет. Столько усилий, работы на протяжении одиннадцати школьных лет, что даже жалко было так взять и отдать аттестат.
А когда приехали, меня поставили перед фактом, что теперь с нами будет жить папин протеже – парень-сирота из детского дома.
Наша семья всегда ратовала за благотворительность. Помогать людям – нормально, даже нужно. Я занимаюсь волонтёрской деятельностью уже более трёх лет. Но когда один из тех, кому хочется помочь, теперь оказывается в твоей семье… Это немного… необычно.
Но мама сказала, что для папы это важно, а значит, важно и для всей нашей семьи.
– Я тоже не в восторге, Николь, но ты же знаешь своего отца, уж если он что-то себе надумал – его не переубедить, – сказала мама, расставляя на столе тарелки для завтрака в новом “семейном” составе.
Папа с этим парнем должны были приехать в одиннадцать, так что я помогла маме накрыть на стол и в десять тридцать ушла переодеться. Не в пижаме же встречать гостя.
Когда спустилась, отец и этот парень уже стояли в гостиной. Папа как раз представлял его маме, а потом представил и мне, когда подошла ближе.
– Привет, – вежливо улыбнулась я.
– Привет, – ответил парень весьма сдержано.
Наверное, я слишком пристально разглядывала его, что он в ответ даже прищурился на доли секунды. А всё потому, что он выглядел как-то расхоже с моими представлениями.
Я была в детских домах по волонтёрской работе, плюс общественное мнение – и вот у меня ещё до встречи с парнем сложился образ. И образ этот отличался от того, что я увидела в реальности.
Да, одежда у него была простая, но совсем не старая ношено-переношенная. Не дорогая, но и не ветошь. Обычные синие джинсы, светло-серая футболка, кроссовки и небольшая дорожная сумка на плече.
И не было никакого затравленного взгляда, как и, собственно, наглого. Он не озирался по сторонам, разглядывая наш дом, как рассказывала моя одноклассница Настя о девочке, которую взяли под опеку её родители ещё в шестом классе. Она, со слов Насти, вообще оказалась странной, вроде бы даже воровитой, и Настины родители через полгода вернули её обратно в детский дом.
Но этот Артур совсем не выглядел так, как в обществе принято воспринимать выпускников детских домов. В мире царят шаблоны, и вот мой сейчас этот парень разбил.