Страница 4 из 10
– После того, как тебе исполнилось восемнадцать. И я тут ничего сделать уже не могу, понимаешь? Ты теперь официально не сирота, а лицо из числа сирот. Не я пишу эти законы. Мне правда очень жаль, Артур, очень, поверь…
Внутри всё клокотало от ярости. Почему всё так несправедливо, блядь? Чем я наследил в прошлой жизни, что всё так валится?
– Я могу идти? – спросил я сквозь зубы, пытаясь не взорваться эмоциями прямо тут у неё в кабинете.
– Иди, Артур, – кивнула Миронова. – И не спеши думать, что всё пропало. Армия молодым людям в подобной твоей ситуации может открыть очень даже неплохие перспективы, если подойти к этому с умом.
Я вышел в коридор и привалился к стене, ощутимо стукнувшись затылком. Надо было собраться и решить что делать, но мысли расползались. Хотелось со всей дури приложиться кулаком в стену, до дрожи в пальцах буквально. Только что это даст? Что изменит?
Я забрал рюкзак в комнате и вышел на остановку. Набрал номер.
– Надо решать вопрос с армией быстрее.
– Привет, Артур, постараемся. Только это… цена уже другая. Сам понимаешь, сейчас проверки, то – сё. Как раз тебе сообщить собирался.
Сообщение с суммой капнуло на телефон через несколько секунд после завершения разговора. И я понял, что мне не потянуть. Это даже больше тех подъёмных, что мне выплатит государство на первое время и обустройство. А жить теперь негде.
Я не против армии в целом. Мало того, я бы хотел отслужить. Как Паша. Но у меня нет столько времени, это год потерять ещё, а потом всё равно всё с нуля. Нельзя. Пашкино состояние и так ухудшается.
Я сел на лавку в остановке и достал телефон. Мысли горели и лихорадочно скреблись в мозгу. Впасть в ярость или апатию я всегда успею, а сейчас нужно было думать, что делать.
И вариантов у меня было немного.
– Слушаю тебя, Артур, – Максим Романович ответил буквально после первого гудка.
– А если я не оправдаю? Если провалюсь, не смогу. Что тогда?
– Сможешь, Артур, если очень постараешься. Ты парень не только с ногами, но и с мозгами, так что всё зависеть от тебя будет, если ты примешь верное решение.
Время решений – так называла совершеннолетие наша воспитатель в детдоме.
“Там за стенами вам придётся всё решать самим: во сколько ложиться спать, во сколько вставать, что есть и как проводить досуг. Самим придётся выбирать друзей и спутника жизни, либо одиночество. Профессию, работу, образ жизни и политические взгляды, и ещё много чего придётся решать. Постоянно делать выбор и принимать решения. Это и есть взрослая жизнь”
Вот и мне нужно выбирать. Уже.
– Я согласен.
– Отлично. Завтра утром будь готов к переезду.
Глава 4
Переезд мы всё же решили перенести на неделю, пока я не заберу документы из школы. На выпускной детдомовцы не идут, у нас будет свой. Вот после него и перееду к тренеру. А он пока, сказал, утрясёт вопрос с моей отсрочкой от армии для поступления. Она и так положена, но Миронова постаралась, чтобы там ребята мною раньше озаботились. Хотела как лучше, но оказалось, что “услужила”.
Я выбежал из раздевалки на поле и начал разминаться. Щиколотку чуть тянуло после прошлой тренировки и надо было быть осторожным.
– Поехали, народ, – привычно махнул парням, чтобы выстраивались для пробежки на разогрев.
Обычно все ждали меня, и к выходу на поле тренера мы уже должны быть разогреты. Вот и сейчас парни выстроились колоннами, и мы медленно побежали по кругу на стадионе.
Погода сегодня радовала. Был небольшой ветерок, и градус не зашкаливал, а значит, после трени есть шанс остаться в живых. Если, конечно, тренера не переклинит заюзать нас до победного. Чтобы с поля выползли.
Помощник тренера вынес нам мячи и поочерёдно запульнул в бегущую колонну, мы подхватили и повели. Роскошин снова начал вилять и халтурить. Вот интересно, прошлый подзатыльник в раздевалке уже забылся? Не хочешь работать – вали на хер с команды, а то на игре потом думай о том, что он – дыра. Да ещё и в защите.
После пробежки мы остановились у снарядов за ограждением.
– Тянемся, – дал команду ребятам и начал растяжку сам. – Заканчиваем тут и на когнитивку.
Шумно дыша парни приступили к растяжке. Кто-то вытягивал голень, кто-то начал со ступней – тут нас тренер не ограничивал. Главное – разогреться к его приходу и основному комплексу.
– Слушай, капитан, – кивнул мне Роскошин, сказав довольно громко. – А правда, что Макс Романыч тебя пасынком берёт?
Было понятно, что рано или поздно тема всплывёт. И абсолютно неудивительно, что вытолкнул её именно Роскошин.
Мы переглянулись с Петькой, и тот тоже зыркнул на Роскошина.
– Типа того, – ответил я громко и прямо посмотрел на него. Я не собирался ужиматься или отмазываться. К чему?
– А ты, Сём, тоже хотел бы? – гигкнул Толик Демьянов абсолютно беззлобно.
– У меня свои родители есть, – деланно удивился в ответ Роскошин.
Я давно научился не реагировать на такие поддевки. Ни в школе, ни где-либо ещё. Если сильно бесило или приходилось не к настроению – бил в табло. А настроение у меня не всегда было прекрасным, так что очень быстро подобные выкрутасы стали редко всплывать. А Семён, видимо, плохо выспался или где-то головой стукнулся, судя по всему, если решил начать меня драконить. А может, ему просто нравится огребать по роже. В последнем случае остаётся лишь понять человека и дать ему то, чего он так просит.
Но позже. Сейчас тренировка.
Кажется, парни тоже почувствовали, что атмосфера стала накаляться, и решили её немного разрядить. Стали посмеиваться между собой, но в совершенно ином тоне. Подобное, когда подколы дружеские, сразу ощущается.
– Эх, бли-ин, – протянул Валик Бондаренко, – это теперь к Никуле не подкатишь. Теперь у неё будет строгий братишка.
– Да ладно! – воскликнул его брат Лёха. – Он просто сам ею и займётся.
Парни начали ржать, а мне захотелось втащить им обоим. И Петьке, который к ним присоединился.
– Кто такая Никуля? – переспросил я, чтобы хотя бы в курсе быть, что эти придурки несут.
– А ты не знаешь? – выкатил глаза Валик. – Дочка тренера. Симпатичная цыпочка, но, как я слышал, высокомерная стерва.
– Да это ты от Аньки слышал, – перебил его брат. – Она тебя приревновала и оклеветала девчонку.
– Ну и что, что от Аньки? Они, девки, друг друга сразу видят насквозь. Я вот не сомневаюсь в её словах.
– Да ты понятно, – поржал Димка Рябов. – Тот ещё каблук, – а потом точно изобразил интонацию Валика: – Пацаны-ы, я с вами в клуб не пойду-у, мы с Аней договорились друг без друга не гуля-ять.
Бондаренко рассвирепел на такой театр и хотел пнуть Димку, пока все дружно хохотали, но тут послышался громкий окрик тренера:
– Лоботрясы! Что за ржач тут стоит вместо растяжки?! А ну упор лёжа принять!
Вообще, конечно, мой косяк. Как капитан, я должен сохранять в команде дисциплину, но иногда для того, чтобы среди ребят не было напряжения, надо его сбрасывать. Хотя, конечно, лучше делать это не на самой трене.
Уже в раздевалке после тренировки, когда почти все вышли, Дима Рябов снова подошёл ко мне.
– Слушай, Тур, тут это… – почесал он в сомнениях затылок. – Я давненько на тренерскую дочку заглядываюсь, но подкатить как-то стрёмно. Говорят, она правда так ещё зазнайка. Типа вся такая умница и правильная, но на поле с такими, как ты и я, срать не сядет.
– Диман, давай короче, – я поднял брови, посмотрев на него. – Чего ты хочешь от меня?
– Ну как бы… Если она тебе типа как сестра теперь будет, может, познакомишь?
– Я тебе что, сваха? Я о ней впервые услышал даже, а ты уже свести просишь. Девок кого-то попроси – общих знакомых.
Димка смущённо развёл руками и кивнул. Ну просьба тупая, реально. Может, мне им ещё свечку подержать?
На следующее утро меня вызвала Миронова.
– Ну что ж, Артур, – она даже изобразила подобие улыбки. – Будем прощаться. Надеюсь, у тебя в жизни всё сложится.