Страница 71 из 89
— Погоди, — сказал я.
Атаманша вскинула на меня глаза — карие, с большими чёрными зрачками. Рассмотрел раны на её губах, красновато-жёлтые отметины заживших гематом на подбородке и под правым глазом: должно быть не так давно девчонка поучаствовала в драке. Шиша словно невзначай сунула руку в рукав, куда недавно прятала нож. Отметил, её по-прежнему настороженный, совсем недетский взгляд — словно у дикого зверька. Передумал касаться её плеча.
— Чего ещё?
— Спросить хочу, — сообщил я. — Знаешь, кто верховодит в таких же шайках, как ваша, но за пределами вашей территории? Меня интересуют главари детских банд с улиц, где работают мои конкуренты — другие пекари. С Птичьего переулка, Нижней рыночной улицы и с улицы Царя Симона. Хотел бы заключить с вашими коллегами такой же договор, как с вами. Чтобы они тоже рассказывали о моей продукции, но на своих территориях. Сможешь организовать мне встречу с ними?
Девочка повела плечом. На её тонкой загорелой шее напряглись похожие на струны жилы — растянули кожу. Прищурила правый глаз, что-то прикидывая в уме. Я подумал, что она, пожалуй, постарше, чем показалось мне при нашем с ней первом общении — лет восьми-девяти, но мелковата для своего возраста (впрочем, дети этого мира все казались мне помельче тех, что я встречал в прошлой жизни — возможно, они медленно росли из-за плохого питания).
— Пять монет, — сказала Шиша.
— Хорошо.
— За каждого, кого приведу, — добавила девчонка. — Но договариваться с ними будешь сам.
«Никакого почтительного «выканья», — отметил я.
Смотрел на серьёзное лицо малолетней атаманши.
«А чего ты хотел от этих мелких бандитов, етить их? — откликнулся мастер Потус. — Это ж бездельники и ворюги. Нормальные дети по улицам не слоняются — родителям помогают. А эти токмо и смотрят, где и что спереть. Знаю я их — не раз прогонял их из пекарни. Да лупил их по жопе верёвицей. Бездельники! Заметил? Они доселе боятся соваться в мою пекарню!»
«В мою пекарню», — сказал я.
«Ладно, в нашу».
— Согласен, — сказал я.
Протянул Шише руку, собираясь подтвердить договор рукопожатием. Но не дождался ответного жеста. Девчонка с недоумением посмотрела на мою пустую ладонь. Не попыталась к ней прикоснуться. Лишь удивлённо дёрнула бровями. Я запоздало вспомнил, что пожимать друг другу руки в этом мире не принято. А мои попытки обычно вызывали у людей недоумение — вот как и сейчас. Шиша на шаг отступила, но испуга на её лице я не увидел. Атаманша казалась абсолютно спокойной.
— Но мне нужны главари именно тех банд, что обитают рядом с пекарнями моих конкурентов, — уточнил я. — Условия для них те же, что и для вас. Так и передай. Будут и кое-какие бонусы. Но это я уточню при личной встрече. Сможешь свести меня с ними в ближайшие дни? Завтра? Послезавтра? Ладно. Тогда скажи им, что послезавтра буду ждать их ровно в полдень в трактире у Северных ворот. Предупрежу тамошнего вышибалу, чтобы впустил вас. Устроит их такое место? Вот и прекрасно.
Вторая вдовушка тоже не принесла мне вечером молоко. Пришлось дегустировать булочки в одиночестве, запивать их кисловатым красным вином. Я прикрыл глаза, откинулся на спинку стула, неторопливо пережёвывал хорошо пропёкшееся творожное тесто. Запах, витавший сейчас в столовой, очень напоминал тот, что раньше придавал романтический оттенок атмосфере спальни. Вот только теперь так пахло не потому, что профессор сплёл по моей просьбе соответствующее заклинание. Запах шёл от лежавшей на столе горки свежей выпечки.
Либо у моего прошлого тела к сорока годам притупились вкусовые ощущения и обоняние, либо пищевая химия из того мира всё же уступала по своим возможностям местной кулинарной магии. Но сейчас мне казалось, что ничего вкуснее этих земляничных булок я никогда не ел. Причём особый восторг у меня вызывала вовсе не начинка из варенья. Её и было-то всего ничего. Восхищало само тесто. В этот раз о нём точно можно было сказать: «Тает во рту». Творог с земляникой составили восхитительную пару — наверняка не без помощи магии.
«А неплохо получилось, — сказал я. — Очень даже вкусно. Твои плетения, мэтр, отлично заменили и пальмовое масло, и ГМО. Ты был прав: варенье в этой булке не особенно и нужно — так, для понта и маскировки, чтобы объяснить непонятливым, откуда взялся вкус земляники. Над внешним видом можно было бы, конечно, ещё поработать — посыпать чем-нибудь или полить глазурью. Но для нашей сельской местности сойдёт и так. Прикинь-ка, мэтр, во сколько монет обойдётся покупателям этот мой шедевр?»
Я подумал: хорошо быть молодым. Здорово, когда можно перед сном одну за другой есть булки и не задумываться ни о тяжести в желудке, ни о проблеме лишнего веса. Свежая выпечка таяла не только во рту, но и в животе: съел уже третью булку, но даже не утолил голод. Организм расходовал калории с невероятной скоростью — и это при том, что я не тратил энергию на постельные развлечения с женщинами. Вторую ночь проводил в одиночестве. Ещё несколько суток воздержания и пойду рубить дрова…
Профессор Рогов озвучил себестоимость творожной булочки — не позабыл уточнить, что не учитывал в расчётах стоимость услуг зачарователя. Но и без расходов на мага цена булки заставила меня поперхнуться. Я уточнил: правильно ли понял, что одна эта маленькая булка обойдётся горожанам дороже, чем два медовых батона. Мясник подтвердил свои слова. А призрак мастера Потуса, что наблюдал за моим вечерним чаепитием, сообщил, что в дороговизне булок нет ничего удивительного: творог и варенье дороже муки.
«Ну а ты как хотел, парень? — сказал старый пекарь. — Кондитерка, етить её, не может стоить меньше хлеба. Ты же ходил по местному рынку и видел цены продуктов. Чему ты теперь удивляешься? Творожные булочки — еда не для нищих. Энто не ржаной хлеб, где кроме дешёвой муки и речной воды ты закладываешь в стоимость только цену дров, труд пекаря и налоги. Не удивительно, что с кондитерским тестом ни одна пекарня города дел не имеет. Я если и продавал булки, то только перед праздниками».
«Но ты ведь сам заставлял меня выпекать товар подороже! — сказал я. — Проклинал мой ржаной хлеб, заливал о том, что князьям в этом городе жрать нечего. Или мне те твои речи приснились, старый? Как сейчас помню: ты распинался о том, что господа мою чернушку и в рот не возьмут, что мастер пекарь должен своим искусством дарить людям удовольствие и радость. Твои слова, старик? Вот оно: удовольствие. Сам балдею от своих булок. И от их цены — тоже».