Страница 56 из 117
С утра 14 апреля сосед слева, 8-я гвардейская армия, начала разведку боем. Однако все попытки разведывательных батальонов преодолеть немецкую оборону успехом не увенчались.
Пятнадцатого апреля настал черёд 5-й ударной армии. Жребий пал на участок 9-го стрелкового корпуса. Рослый приказал атаковать военный городок и железнодорожную станцию Гольцов. Фронт наступления корпуса был узким — всего два километра, — поэтому плотность изготовившихся к атаке войск была высокая. Чтобы не толпиться и не толкаться локтями, генерал Рослый поставил в 1-й эшелон одну 301-ю стрелковую дивизию.
Главная полоса немецкой обороны перед 301-й дивизией состояла из трёх позиций. Перед передним краем, проходившим по восточным окраинам Гольцова и военного городка, виднелись проволочные заграждения. Разведка обнаружила там минные поля. Вторая полоса проходила по рубежу Альт-Одер, Гузов и далее по Зееловским высотам.
«Для обеспечения прорыва тактической зоны обороны гитлеровцев, — вспоминал генерал И. П. Рослый, — корпус был усилен двенадцатью артиллерийскими и миномётными полками, тяжёлым танковым полком и танковой бригадой. Кроме того, его боевые действия поддерживали три артиллерийские бригады и дивизион 305-мм орудий, которые предназначались для разрушения укреплений, построенных на второй оборонительной полосе. Для прорыва главной полосы обороны противника корпус располагал 578 орудиями и миномётами, 120 реактивными установками, 90 танками и САУ. Это означало, что против одного вражеского батальона мы имели пять своих, против одного орудия — девять и против одного танка — три. Таким ощутимым перевесом мы не располагали в течение всей войны. Это обеспечивало нанесение мощного первоначального удара и наращивание сил в глубине».
В батальонах и ротах бойцы и политработники приготовили штурмовые красные флаги, флажки и вымпелы для установки над занятыми зданиями.
Первый эшелон 9-го стрелкового корпуса замер на исходных на плацдарме близ исторической деревни Кунерсдорф[109], у которой во время Семилетней войны 12 августа 1759 года русско-австрийские войска под командованием генерал-фельдмаршала П. С. Салтыкова наголову разбили армию короля Пруссии Фридриха II. Через год русский корпус генерал-лейтенанта З. Г. Чернышёва занял Берлин.
Именно эту историю рассказывал командир взвода из бывших студентов своим бойцам.
— А правда ли, товарищ лейтенант, что в том походе на Берлин участвовал и Александр Васильевич Суворов? — спросил ротного пропагандиста такой же юный солдат-связист.
— Правда. Подполковник Суворов участвовал и в Кунерсдорфском сражении, и во взятии Берлина. Ему шёл тогда тридцатый год.
— Значит, русские уже бывали в Берлине, и мы придём туда не первыми, а вторыми?
Солдат-связист явно расстроился.
— Даже не вторыми, а третьими, — уточнил лейтенант.
— Как так?!
— А вот так. Второй раз наши войска побывали в Берлине в 1813 году во время преследования армии Наполеона. Кстати, в армии Наполеона было много немцев.
— Значит, при Наполеоне они в Москве побывали…
— Так точно, побывали.
— А в этот раз их оттрепали на подступах. В Москву не пустили. А Берлин мы возьмём! Так и быть — в третий раз!
Этот разговор на плацдарме генерал И. П. Рослый услышал, обходя части и подразделения своего корпуса перед предстоящей атакой. И после войны по памяти вставил в книгу своих мемуаров.
К исходу дня 15 апреля военный городок и станция Гольцов были очищены от противника. Корпус прорвал первую полосу обороны немцев и вклинился во вторую. В этот же день немецкое командование остатки 20-й моторизованной дивизии срочно заменило свежей танковой дивизией СС «Мюнхеберг». Как позже стало известно, на угрожаемый участок выдвинулось управление LVI танкового корпуса вместе с командиром генералом Г. Вейдлингом. В обороне Берлина Вейдлинг сыграет особую роль.
Вот как вспоминает раннее утро 16 апреля бывший командир 301-й стрелковой дивизии В. С. Антонов: «Неотступно за огневым валом артиллерии катится вал танков и пехоты. Взят господский двор Аннахов. Окончательно прорвана первая полоса одерского рубежа обороны. Полки дивизии продолжают развивать наступление к Зееловским высотам.
Семь часов. Солнце уже поднимается над горизонтом, но туман, пыль и дым плотно укрыли Кюстринский плацдарм. Только Зееловские высоты возвышаются над серой, туманной долиной Одера. Полки вышли к железной дороге восточнее Ной-Лангзова и к стыку железных дорог со станцией Вербиг. Два этих населённых пункта с треугольником железных дорог на подступах к Зееловским высотам немцы оборудовали как сильный опорный пункт.
С рубежа железной дороги восточнее населённого пункта Ной-Лангзов и стыка железных дорог со станцией Вербиг противник встретил нас сильным и организованным огнём. Весь опорный пункт входил в полосу наступления дивизии. Условий для обхода не было, и мы приступили к подготовке его штурма».
Командир корпуса приказал как можно ближе к насыпи подойти 220-й танковой бригаде, приданной головному эшелону корпуса, артиллерию сопровождения вывести на прямую наводку. В десятиминутном огневом налёте приняла участие и корпусная артиллерия. Батальоны поднялись, но вскоре снова залегли — вся железнодорожная насыпь ответила сплошной лавиной огня.
После нескольких минут подготовки последовала вторая атака. Танки вплотную подошли к насыпи и в упор расстреливали огневые точки противника. Пушечные батареи вслед за танками придвинулись к немецкой обороне и расстреливали её кинжальным огнём. И вот уже батальоны лавиной хлынули на насыпь. Начался ближний гранатный бой, во многих местах переходящий в рукопашный. Вторые эшелоны атакующих перемахнули через насыпь и завязали бой в Ной-Лангзове и на станции Вербиг. Немцы упорно сражались за каждую позицию, каждое строение, каждый окоп. Из 1-го эшелона стали поступать тревожные сообщения: тяжело, противник яростно сопротивляется, продвижение вперёд минимальное. Рослый знает: его храбрый полковник Антонов сейчас в первых рядах атакующих, среди своих кубанцев и матросов-черноморцев, опытных ветеранов, с которыми бок о бок дрались ещё под Владикавказом. «Погоди, Владимир Семёнович, вводить танки. Потерпи и со вторыми эшелонами. Впереди — высоты».
Во 2-м эшелоне 301-й стрелковой дивизии двигались 1050-й стрелковый и 92-й тяжёлый танковый полки. Уже два раза мощными контратаками с танками и самоходками немцы отбивали Ной-Лангзов. В третий раз полковник Антонов не выдержал, бросил вперёд резерв, и свежие батальоны сломили сопротивление гарнизона, уничтожили бронетехнику и буквально разметали пехоту, истребили во время преследования. Но перед второй железнодорожной насыпью образовался затор. Наши танки с ходу не смогли преодолеть крутой угол склона, а немцы организовали целое гнездо фаустников. Несколько танков было уже подбито. Тогда в дело вступила стрелковая рота. В скоротечном бою стрелки зачистили насыпь и прилегающие строения от фаустников. Танки двинулись вперёд.
Наконец, полковник Антонов сообщил:
— Иван Павлович, батальоны подошли к Зееловским высотам. Впереди сплошная линия обороны. Похоже, утренняя артподготовка её не потревожила.
— Ничего, Владимир Семёнович. Мы потревожим.
Подтягивай свои батальоны вплотную к высотам. Дай точное время, и корпусная артиллерия поддержит твою атаку.
— Понял. Время дам.
— Артиллерийские корректировщики уже ушли к вам. Встречайте. Ваша задача: прорвать первую линию на Зееловских высотах. Как только наметится успех, сообщи. На твоём участке будет вводиться дивизия Галая. А ваша полоса будет севернее высот, включительно населённый пункт Гузов. И ещё имей в виду: правее тебя на участке 26-го гвардейского и 32-го стрелковых корпусов будет вводиться 2-я гвардейская танковая армия.
В полдень авангард 9-го стрелкового корпуса атаковал в направлении Вербига. И тут же, как вспоминали ветераны 301-й, «чёрной стеной танков» немцы бросились навстречу. Рослый тут же отреагировал — в дело вступила артиллерия. «Всё смешалось, — пишет В. С. Антонов. — Громадная завеса пыли и дыма поднялась и закрыла Зееловские высоты. Шёл танковый бой, а чёрные цепи немецкой пехоты, невзирая на огромные потери, всё шли и шли в атаку и разбивались о героизм солдат и офицеров наших стрелковых рот и батальонов».
109
Ныне Куновице на западе Польши.