Страница 7 из 115
Провели с Семёнычем тренинг новых супервозможностей. Дед организовал мне потустороннюю телеметрию, строго обговорив не дергать его понапрасну. Я погонял призрак по балабинской мусарне, посмотрел, кто где находится и что делает. Жабомент торчал в отхожем месте и читал газетку. Жаль, что призраки не способны оказывать воздействие на материальные предметы. Пинок по жирным окорокам был бы к месту. Нужно подумать, как использовать способности аватара для поиска компромата на эту суку в погонах.
Обнаружились и сопутствующие осложнения. Терялось много энергии, как в случае с Чикой в самом начале моего попадалова. Теперь же я небезосновательно подозревал Семёныча в воровстве моей энергии. Самому ведь доводилось бывать в его шкуре. Высказал помощнику пожелание, чтобы соблюдал берега. Короче, договорились, что ему будет позволено отсасывать от меня, но так, чтобы это не сказывалось на моём самочувствии. Кстати выяснил, что на время командировки сюда, Рей снабдил дедка прочной защитой от нападений всяческого лиха. Прятаться ему где попало не придётся.
От сильной усталости я уснул, но долго поспать не вышло. Ввалился Серёга с компанией друзей. Пришли на меня посмотреть. Нашли экспонат. Пришлось подчиниться в знак благодарности к своему спасителю. Работяги ахали и матерились, разглядывая мое тело. Только собирался снова уснуть, как под окнами раздался рёв Скорой помощи. Санитары с трудом втащили жирное тело извращуги на носилках в карету. Значит, нехило я отоварил этого подонка. Градус настроения резко скаканул вверх.
Через какие-то полчаса пришлось снова проснуться, так как Серёга притащил ещё одних экскурсантов. Ему там на работе больше заняться нечем, что ли? Хорошо, что на этот раз среди его знакомцев оказалась девушка-врач. Очень кстати, потому что из-за откаченной энергии мои гематомы сильно разболелись. Меня как куклу кувыркали, мазали едко пахнущей мазью, кололи многострадальный зад шприцем. Вмешательство доброй медицинской феи помогло. Почувствовал себя вполне сносно.
Спать больше не хотелось. Решил развлечь себя прослушиванием новостей по радиоле. Голоса бухтели о трудовых достижениях с такими оборотами речи и с такими пресными интонациями, что сильно хотелось ругнуться матом. Не понимаю редакторов этих программ. Неужели им сложно представить себя на месте слушателей? Представляю себе, если к ним подобным образом приставать и бубнить об удоях и урожаях, как они взбесятся. А еще эти клятвы интервьюируемых безжизненными голосами чего-то там повысить, улучшить и достигнуть…
Поискал чего-нибудь такого музыкального. Еще больше голова разболелась. Везде валит как из худой дыры всякий народняк: — «Загудели-заиграли провода. Мы такого невидали никогда…», или «Ты ж мине пидманула, ты ж мине пидвела…». И, главное, такими мерзкими голосами завывали, словно алкаши на просушке. Покрутил еще ручкой настройки. На какой-то волне гневно клеймили чилийскую хунту и требовали освобождения генсека ихней компартии Луиса Корвалана под аккомпанемент песни «Эль пуэбло, унидо»… Потом опять пошла музыкальная передача. Опять народные песни коровьими голосами. У-у-у, щаз взорвусь гейзером проклятий!
Снова появился Серёга, на этот раз один и с намерением отвезти меня в больницу. Внизу под окнами стоял под парами сто тридцатый зилок. Задание дали парню привезти какие-то материалы, а он подсуетился заодно меня перевести. С трудом убедил его, что моё здоровье в нормале. Вместо этого попросил подбросить меня до Простор, так как завтра должны состояться похороны чикиной родительницы.
Сергей подогнал для меня со своей работы новую спецовку, чтобы прикрыть мою наготу. Она пришлась мне впору. Ни полсловом не обмолвился про стрёмные шмотки. И так по уши обязан парню. Он сам принялся сбивчиво оправдываться по этому поводу. В общаге принято делиться с ближними всем, в том числе и одеждой. Двое его соседей отправились в командировку и прихватили часть серёгиного гардероба на подсменку. Последние свои брюки и рубашку водила порвал в пьяной драке. Вдобавок залетел на пятнадцать суток. В итоге, вылетел с хорошей работы в автобусном парке. Пришлось устраиваться в жилобеспечение. Денег пока не было до зарплаты, чтобы купить себе новые шмотки. Весь в долгах, как в шелках.
Я поспешил перевести разговор на его музыкальную коллекцию и упросил послушать исполнение талантливого эмигранта, узнав, что развалины его мафона вполне работоспособны. Серый дружелюбно поставил катушки на штырьки и повернул рычажок. Полились гитарные переливы, снабженные вокалом явно не от Вилли Ивановича. Чтоб меня черти дрючили, если это не был мой приблатненный пацанский голос с легкой хрипотцой. Офанареть, не встать.
Серёга отнес мои переживания на счет шансона. Я же все никак не мог переварить в своей голове информацию, что вот так запросто можно стать звездой, хоть и заочной. Маялся от бескормицы, а под ногами целый Клондайк блестел и переливался. Понятно, что дефицит в Союзе проявлялся не только в вещах. Песни бардовские, блатные и шансон сильно не приветствовались советскими чиновниками от культуры. В эфире их нельзя было услышать. Только на магнитофонных пленках ходили по стране записи песен Визбора и Окуджавы, того же Высоцкого и Аркаши Северного. Благодаря странному стечению обстоятельств, фарца вдруг заточилась на меня. Представляю как окосеет Вилли, когда узнает, что сочиненные им песни в Союзе уже давно перепеты каким-то наглым шкетом.
— Если хочешь, я тебе перепишу бесплатно. Нужен магнитофон только, — отвлек меня от мыслей парень.
— Серый, тебя обманули. Я слышал записи Вилли Токарева. Там совсем другой голос, — решил по-дружески спасти от обмана нового друга.
— Ошибаешься, — блеснул зубами в улыбке Сергей, — Это Виктор Токарев, блатной пацанчик с простуженным горлом.
Офуеть… Вот так и зарождаются легенды. Кажется, я себе место в Википедии забил.
— Ну, так как, переписывать тебе? — снова пристал Серёга.
— В следующий раз. Ведь не последний же раз встречаемся, — растерялся я.
Из верхней одежды нашлись только бомжатские фуфайка и облезлая шапка-ушанка. Меня будто преследует эта чудная одежда. Иной раз в голову закрадываются сомнения, что эту одежду специально создают некие приколисты, издевающиеся над простыми советскими гражданами. Надо иметь особо вывороченные наизнанку мозги, чтобы хотеть носить нечто подобное. Хотя, пофигу мороз. Я ведь не на показ мод собираюсь. Для ног остались керзачи с портянками. Ну и видок у меня сотворился. Все гопники срочно переквалифицируются в джентльменов, если раньше в ужасе не перевешаются.
Сергей на зилке домчал меня прямо до подъезда. Пришло время прощаться с отменным парнем. Взял у него общажный номер телефона. Мало ли какие интересы появятся. От рублёвой бумажки попытался было отказаться, но после шутливого серёгиного обещания отвесить мне пендель по больному месту, предпочёл сдаться. Пообнимались крепко. Ох, и сильные же у него клешни, ей-богу. Просторские собаки тамбовским волкам теперь лучшие друзья навек. Улыбающаяся морда махала мне какое-то время из кабинки и уфырчала по льдистой дороге по своим делам.
Прогуливающие возле подъезда взрослые и детвора взирали на меня с некоторым удивлением и даже страхом. Вспомнил, что выгляжу в виде зомбочучела и смущённо убрался в подъезд. Поднялся на свой этаж и позвонил Таисие Степановне.
— Вам кого, молодой человек? — настороженно высунулась старушка.
— Паша я, Чекалин. Не узнаёте? Ключ мне можно взять? — произнёс жалобным голосом.
— Не знаю я вас, молодой человек, — жёстко высказалась соседка и закрыла дверь.
Правильно. С такой фуфайкой и мордой я бы сам себя не впустил.