Страница 101 из 115
Глава 29
Воскресенье, 09. 03.1975 г.
Проснулся с больной головой, в знакомой комнате и в знакомой кровати. Кто-то меня заботливо раздел и укрыл одеялом. Поблизости на диване звонко посвистывал в свои носопырки Змей. Казалось, будто какой-то неумелый музыкант зверски мучил панфлейту. Вспомнилось, что надо тащиться на этот чёртов шахматный турнир. Дядю нежелательно нервивовать. Часы тут есть? Ага, вижу, только девять, надо вставать. Коняга в трусах вроде бы усмирился. Уфф, как же болит башка. Вот я дуб, нажрался вчера опять!
Зашёл в комнату Тоха будить нас со Змеем и звать завтракать. Прекратилась наконец надоедливая змеиная песня. Постоял в ванной под струями холодной воды, плюс таблетка анальгина. Чуток стало легче. Лидия Геннадьевна улыбнулась как-то подозрительно. Я естественно всполошился. Неужели, успел чего-то здесь вчера сотворить с пьяных глаз? И почему у меня морда битая, скула распухла? Не, Тоха руки об меня не распускал. Жлобы своевременно вспомнились. Сюда я, оказалось, притопал на своих двоих, но на какие-либо дальнейшие серьёзные безобразия сил уже не хватало. Раздевали меня Змей, Тоха и его мамаша втроём.
На кухонном столе призывно шкворчала аскетичная яичница. Пообщались с хореографом о вчерашнем концерте, делясь впечатлениями. Женщина была в восторге от моих творческих способностей, а я нахваливал мастерство её подопечных. Заговорили о наших занятиях брейком.
— Миша, когда начнем наши занятия? — сразу взяла быка за рога хореограф.
— Да хоть сейчас, — выпалил я.
Пластинка хранилась у Змеюги.
— Тогда пойдем.
Не знал, теперь буду знать, что в этом многопрофильном дворце также имелась комната с зеркалами, называемая в простонародье хореографической студией. Перешли туда все вчетвером. Раздеваться не стал. Не в семейках же прыгать перед прекрасной дамой. Снял только джинсовую курточку и кроссовки. Зато Лидия вскоре явилась перед моими очами во всем великолепии обтягивающего трикотажного костюма. Мустанга понесло.
— Лидия Геннадиевна, не могли ли вы одеться менее вызывающе? — взмолился я, чувствуя нарастающее возбуждение внизу.
Женщина улыбнулась и согласилась:
— Конечно, Миша. Извини, как-то не подумала. Можешь обращаться ко мне просто Лида, хотя бы потому, что я — твоя ученица.
Вот платье очень кстати. Тем более, что ниже пояса мы сегодня ничего делать не будем. Люблю послушных девочек. Начали с электрик-буги. Запустили пластинку Джеймса Брауна на электропроигрывателе. Элемент «волну» она взяла с ходу. Будто эти движения она раньше изучала. С коброй и поворотами пришлось повозиться. А еще всякие кручения, или роллы рук и ног. Показал, как из этих элементов сплетается каскад движений. Стиль очень насыщен, но первые успехи ученицы позволяют надеяться на быстрое освоение. По виду и настроению было понятно, что это всё ей дико нравится. Пацаны тоже были в восторге.
Теперь следовало показаться перед дядиными ясными очами. Шумилов у себя в кабинете рвал и метал. Один из участников команды Юлия Максимовна серьёзно загрипповала. Дядя умчался принимать спортивные делегации, горестно махнув рукой и наказав не опаздывать. Что теперь будет с нашей командой? Наверное, дисквалифицируют. А он так хотел пробиться в финал! Надо срочно найти хоть какую-нибудь шахматистку на замену.
Поскакал со Змеем к Жеке посоветоваться. Выяснилось, что тот тоже фишку не сечёт в этих вопросах. Может быть, директор школы чего подскажет? Уже втроем прибежали к квартире Марка Ефимовича. Опять засада. Дверь никто не открывал.
В полном отчаянии я решился обрядиться женщиной, пожертвовав на годы вперед своей репутацией. Ни дядя, ни кто другой здесь Юлю ещё не имели счастья видеть. Вовка горячо одобрил идею, а Жека немного засомневался. Вообще-то Шумилов сам должен был бы позаботиться о запасном женском игроке.
Наша троица помчалась в студию к Дибич. Хореограф насмеялась всласть и согласилась помочь нашему горю. Фольклорной одежды там было завались. Меня обрядили в какой-то дурацкий сарафан, под который натолкали груди нехилых размеров. Эй, срочно включаем чувство меры. Образ кормящей мадонны здесь совсем ни к чему. Жека со Змеем ржали надо мной, как обожравшиеся дурью лошади. Гады, в общем, подлые! Заставил сделать себе нормальные грудки такие, сносные.
Еще макияж последовал. Новая ступень моего унижения. Как женщина не старалась, резкие черты выдавали меня с головой, несмотря на длинноволосый рыжий парик. Я больше был похож на крашенную трансуху, приехавшую проституировать, чем на серьезную шахматистку. Хоть паранджу надевай.
Не пришлось изображать восточную женщину, изборожденную чирьями и угрями. Примчался возбужденный Лёха и сообщил, что Николай Михайлович злой, как сто крокодилов, срочно требует найти меня. Оказалось, что второго номера сегодня тоже не будет, и я теперь должен был официально присоединиться к команде в качестве себя. Женщиной я решил теперь сделать Змея, чтобы в следующий раз знал, как надо мной ржать. А что? Фигуры знает, как двигать. И мордень у него более миловидная, чем у меня. Лёха там все равно будет крутиться. Пусть потихоньку ему шепчет верные ходы. Даже если проиграет одну партейку, выиграем день. А там чего-нибудь родим.
Змей как ни странно сразу же согласился, даже обрадовался почему-то. Весь в меня. Такой же авантюрист-пройдоха. Платье по его фигуре с трудом нашлось, но все равно висело, как у пугала огородного на жердях. Из тощего туловища жутко торчали острые груди. Приснится такое любому мужику, враз импотенцию поимеет. На хеллоуине Вовка точно бы призы взял. Времени уже не было шлифовать образ. Нормальная губная помада была изведена на меня, поэтому у него губы получились слишком яркими, как у какого-нибудь вампира в будущих триллерах. Нацепили ему вдобавок рыжий женский парик, бусы на шею. Платье было почти до пола, поэтому, подумав, решили кеды на ногах оставить. В итоге получилась такая праздничная чудаковатая колхозница, малость вульгарная, правда. Ничего так, терпимо.
Блин кислый, голосок то у парня ни разу не женский, юношеский басок пробивался. В панике предложил ему стать немой шахматисткой, на что Вовка резонно заметил, что если он по документам учительница, то никак немой быть не может. Решили, что участница взяла, да и охрипла, на детишек оря. Поблагодарив нашу спасительницу, метнулись на торжественное открытие.
Просторное фойе дворца было преобразовано в турнирный зал. Около каждого из шестнадцати шахматных столиков стояла своя магнитная демонстрационная доска. Как мне кажется, совершенно напрасно, потому что гибкая ограда будет отделять зрителей от столиков, стоящих в одну линию, всего в пару шагов. Ну, да ладно. Организаторам видней. По бокам столиков в сторону зрителей были размещены таблички с фамилиями участников, названием команд и номеров по рангу. Места для зрителей предполагались только стоячие, или лучше сказать ходячие. А ещё поблизости будет буфет. Значит, и чавкающие.
Само открытие турнира прошло как-то скучновато, но вполне по-советски. Шахматистов построили в линию, как каких-то пионеров. Перед капитанами команд встали шумиловские ассистенты и прочие активисты, держащие в руках таблички с названиями команд. Вопреки обычной практике, Шумилов назначил меня сразу на вторую доску, оставив Жеку на третьей. Поэтому я стоял вторым после дяди. Напротив нас негромко перетаптывалась с ноги на ногу и перешёптывалась толпа любителей шахмат. Многие мужчины с каким-то удивлением поглядывали на нашу команду. Причина этого оказалась в Вовке. Где только он научился всяким женским пошлостям? Он изо всех сил пытался соответствовать одному ему понятному женскому образу, игриво кося глазами и делая странные движения, особенно бедрами. Достать его мне было проблематично. Шепотом попросил Жеку, чтобы двинул эту новоявленную проститутку локтем как следует, или щипанул за вертлявую задницу.